Страница 159 из 176
«Имел ли он песен дивный дар» — этот скромный уездный учитель, сын кухарки и портного, Федор Кузьмич Тетерников. Ранние декаденты (Аким Волонский) первые признали его лирический дар, и так как неприлично было в декадентских кругах выступать под фамилией Тетерникова и, кроме того, могли быть неприятности по службе за стихи, Зинаида Гиппиус окрестила Федора Кузьмича «Сологубом», и под этим именем он прошел свой литературный путь. Лирику его вспоила та же безысходная полоса реакции, которая дала нам и Чехова. В сумерках обыденщины нашел он свою философию одиночества и, обожествив свое — «я», всю жизнь проповедывал теорию солипсизма («только я один существую»). Полное свое выражение эта теория нашла в «Книге совершенного самоутверждения» «Я», «Я создал и создаю времена и пространства», «Бытие мое несомненно, и вне меня бездна небытия», «Всякое действие от меня» — говорится в этой книге. Редкий писатель с таким постоянством и таким единством проводит свою идею, как проводил ее в своих произведениях Сологуб.
Некоторым отступлением от этой постоянной темы были бытовые зарисовки 5-го года (Книга стихов «Родине») — швея, вышивающая красное знамя, прохожий, убивающий шпиона, родители, ищущие труп дочери после 9 января. Литературным памятником Федору Сологубу останутся его «Политические сказочки» и главное произведение его жизни — роман «Мелкий бес», где он ярко нарисовал мещанство в образе Передонова. В последующих своих романах он под непосредственным давлением отдыхающей от революции в мистике интеллигенции уклонился с пути «Мелкого беса» («Навьи чары», «Заклинательница змей»).
Как и все символисты, Федор Сологуб работал и над созданием театра символизма («Победа смерти», «Дар мудрых пчел»).
С самого начала своей работы, увлекаясь Верленом, он является до сих пор лучшим его переводчиком, в значительной степени использовав вокальную верленовскую инструментовку и для своих стихов.
К Октябрьской революции Федор Сологуб остался чужд, но и не участвовал в саботаже, возглавляя профессиональную организацию ленинградских писателей.
Будучи и в прозе и стихах мастером высокого и строгого стиля, в идеологии своей Федор Сологуб отразил упадочные и порой даже болезненные настроения русской интеллигенции до и после 5-го года, настроения безволия, уныния и общественной апатии».
С. Городецкий.
«Ленинград. 5 декабря (Роста). На экстренном собрании правления Всероссийского союза писателей решено тело Сологуба перевезти в помещение Дома Печати. У гроба будет установлен почетный караул. Сологуб будет похоронен на Смоленском кладбище, рядом с могилой его жены. Писатель оставил много неизданных рукописей, разборкой которых занялся Пушкинский дом Академии Наук и два законченных произведения: стихотворный перевод капитальной поэмы «Мирся» провансальского поэта Мистреля и полный стихотворный перевод стихотворений Шевченко. Оба произведения были заказаны Госиздатом и в непродолжительном времени будут выпущены из печати.
Всероссийский союз писателей постановил похоронить Сологуба за счет союза. Похороны состоятся 7 декабря. Сологуб скончался от миокардита, осложненного воспалением легких и артериосклерозом».
«Ленинград. 7 декабря (По телеф. от наш. корр.). Сегодня состоялись похороны Федора Сологуба. Для проводов тела писателя собрался весь литературный Ленинград. Перед выносом тела были произнесены краткие речи представителями Пушкинского дома, всероссийского союза писателей, Ленинградской ассоциации пролетарских писателей. Был оглашен ряд соболезнующих телеграмм. С покойного снята маска, ленинградскими художниками сделан ряд зарисовок».
Один дурак прост, но когда соберется много дураков и они почувствуют свою силу, то устраивают заседание, и такое заседание дураков отличается от обычных тем, что в них все совершается преувеличенно серьезно, как жвачные в стойлах.
Как расценивает капиталистический мир наш партийный спор? У меня имеются интересные документы. Вот в моих руках оттиск издания лондонского института коммерческих исследований.
Он посвящен Советскому Союзу, автором он не подписан, но, как видно из самого документа, он написан, несомненно, английским разведчиком, который говорит, что он мог два года неофициально наблюдать то, что происходит в Советском Союзе. Я должен напомнить, что это издано еще в декабре прошлого года. Что говорится здесь?
«Из изучения событий в России вытекает тот факт, что судьбы страны в настоящее время формируются двумя диаметрально противоположными силами. С одной стороны, доктринерский коммунизм все еще стремится сохранить идеалы и принципы большевистской революции 1917 года, в то время как с другой стороны упрямые факты жизни заставляют всех, за исключением самых фанатичных коммунистов, принимать один за другим те принципы, на которых основана западная цивилизация».
Написал статью в юбил. сборник Горького, читал Григорьеву и думаю, что печатать не надо, потому что Горький не такой, как я пишу для юбилея, Я хотел провести мысль, что Блок и др. романтики «реакционной эпохи» (1906, 7 и т. д. гг.) задохнулись в искусстве без связи с землей и что Горький — человек земли, и потому он был в стороне от искусства, и этим объясняю неровность в его писаниях. Ошибка моя в том, что не обладание чувством земли разделяло Горького с Блоком и друг., а связь его с соц.-демократами, что Горький с этой стороны является не свободным, а связанным, что он тоже — аскет.
Самое же главное — я совсем опустил его славу (до 1905 г.), такой славы ни у кого не было, он крещен в славе, а я его описываю как обыкновенного художника.
Над изображаемой мной эпохой в «Кащеевой цепи» висела философия Ницше. Когда я рассказывал Розанову о своих путешествиях в Ср. Азии, он сказал: «Это все от Ницше». Я думаю, это он сказал в том смысле, что мой экстремизм, как всякий, имел основу в отсутствии личного счастья, а радостное состояние было тем неустойчиво восторженным чувством, которое и у Горького в босяках и вообще за пределами человеческого: это как бы состояние свечения метеора во время полета его в иной атмосфере. Сверхчеловек и есть тот метеор, вылетающий из своей орбиты в чужую ему атмосферу и в ней сгорающий. Сверхчеловек — это неудачник, сгорающий в борьбе за сверх-счастье (наш большевизм — тоже весь экстремный). Я слышал, что Ницше сошел с ума, когда узнал в конечных переживаниях сверхчеловека — Христа.
В общем, это довольно неприличная история: история человеческой претензии, за которой издали следит психиатр. (Алпатов попадает к психиатру). Блок с этим попадает в хлысты, Алпатов к психиатру, Горький укрывается в революции надолго, пока не оказывается, наконец, сверхчеловек диктатором. Теперь Горький стоит просто за человека (ученого). Мне необходимо пересмотреть, каким же образом Алпатов спасается от пути сверхчеловека в своей погоне за счастьем. Это путь обратный Ницше Горьковскому, он идет мимо салонного, эстетического «смирения» Метерлинка…
10 Декабря. Говорили с Григорьевым о Горьком и не пришли ни к какому заключению. Но мне интересен был анализ славы Горького Григорьевым. Там, в самых низах где-то поезда «Максимы Горькие» характеризуют ценность этой славы. Главная же часть читателя была из полудикой интеллигенции. Научившись грамоте, простак пишет не Бог, а х… Недалеко от этого ушла и вся масса, разорвавшая связь с отцами «интеллигенции», «сознательная» и бессознательная. Вот что и создало славу Горькому.