Страница 65 из 104
<Зачеркнуто>: бродил в лесу.
Видны источники пролетарской злобы. Практическая политика: улучшать их положение и отдаляться. Так будет и с социализмом: масса будет тупо богатеть, а личность окутываться еще большей тайной.
После этого нельзя так жить, решил Леву отправить в Москву.
23 Сентября. Свежо. Прозрачно — ясно. Кружась, слетают желтые листья в озеро. Показалась <1 нрзб.> сторона за озером.
Лева уехал в Москву.
24 Сентября. Семашко пишет, что нам нужно быть богатыми, — хорошее признание, кто богат, тот уж не злится.
Женщина — разделяющее, избирающее начало, сито индивидуальностей, начало войны, огненная печь сознания.
Женщина — разделяющее, избирающее начало жизни, источник разделения, войны.
Женщина — сито индивидуальностей.
Женщина — печь нашего сознания.
Эгоизм может быть и такого рода: вы слишком жизнерадостно себя чувствуете сравнительно со среднею нормой, отведенною человеку на земле, счастья, вы прекрасный, добрый, умный человек, но у вас нет достаточного внимания к несчастным и вы эгоист и непременно встретите в жизни обстоятельство, которое заставит вас страдать. Таким обстоятельством было для матери моей — Лидия, а для меня — Ефросинья. Так чаще всего и бывает, что обстоятельство это находится в самой близи, потому что близкому бедному видно все ваше богатство, он завидует, худеет от зависти и злится.
25 Сентября. Погода стоит не холодная, но ветреная, небо в тяжелых, быстро бегущих облаках, между которыми просвечивает солнцем залитое небо. Тетерева вдруг стали очень строгими. Видел гаршнепа.
Примета: если журавли и гуси полетели, то через месяц будет зима. Узнают зиму и по зверям, лисенка убили — ноги уже серые, белка вылиняла — старая, вовсе сивая.
Лен постлан уже недели две, через две недели его будут подымать, ставить в гужевки{125}, потом садят на овин. Принято мять лен ночью. Обтрепывают.
Сперва прядут волну и ткут сукно. Филипповским постом прядут (лен), Великим постом ткут. Ранней весною, когда еще снег не совсем вышел, белят.
Гадают на посев в масленицу: если хороший день в понед., то в понед., и т. д.
Посев конопли — в постный день, после посева топят баню и отдыхают, одеваются чисто — чистая конопля.
Во время сева ржи — крыш не кроют.
Сообщил все Георг. Север… Вязьмич.
26 Сентября. Земля холодная насквозь, сыростью прохватывает и дышит могила. Листья летят, как птицы, по ветру, иногда всмотришься — правда, не листья, а стая маленьких птичек мчится в теплые страны. Ласточки все еще здесь, не улетели и грачи.
Новый покойник: Ив. Серг. Кожухов. И ни малейшего движения в душе. Умирают люди, облетают листья — осень, глубокая осень!
Большевики додумались, наконец, до признания принципа личной собственности как основного начала, на чем они уже строят свою площадку коммуны фабричных рабочих, управляющих всеми этими личными интересами на общее благо. Понятие коммуны теперь уже лишается своего морально-социального значения и совпадает с понятием вообще государства. Форма государства, впрочем, иная, чем, напр., в древнем Египте, там оно имело форму пирамиды, а у нас форму усеченного конуса, причем тело конуса — собственники, а на верхнем малом кругу сечения — коммунисты. Пока эти части управляющие и управляемые соединяются чисто механически, силой захваченной власти, а потом, когда коммуна рабочих научится производить машины, то соединение будет посредством выгод: собственнику земледельцу будет выгодно отдавать часть своего имущества за продукты фабрик.
Но, может быть, дальше для общей выгоды признают принцип личного интереса в крупной промышленности (частью это признано уже и теперь: аренда предприятий), и на площадке останутся только управляющие общим благом коммунисты, или чиновники, которые ничего не производят, кроме декретов, подобно, напр., городовому на прежнем Невском: все, бывало, там движется, шумит, смеется, бесится, ругается, а городовой стоит и молчит, существуя исключительно для общего блага. Но городовой уйдет с поста и будет человеком, останется столб, возле которого он стоял — вот будущие коммунисты, вернее, будут, как столбы.
Характерно, что во всей советской прессе нет смеха, иронии, никто даже не подмигнет, не перекинется значительным взглядом. Словом, у нас не шутят!
Часто приходит в голову, что почему я не приемлю эту власть, ведь я вполне допускаю, что она, такая и никакая другая, сдвинет Русь со своей мертвой точки, я понимаю ее как необходимость. Да, это все так, но все-таки я не приемлю.
28 Сентября. Жилы скручиваются от тоски, мысль вертится о конце своем, «ибо нельзя жить только для еды».
29 Сентября. Когда спросишь, будет ли когда-нибудь опять могучая Русь, все начинают плести такую же ахинею, как если спросить: верят ли в Бога и загробную жизнь. Живут в молчании, слово оскорбительно.
И ты, друг, живи в молчании, переноси. Помнишь время малодушия, когда цеплялся за советы врачей, чтобы только прожить еще немного, и потом сколько было вольно-хорошего.
Раньше писалось мне в предположении, что я живу среди народа с великим будущим, но теперь как писать… и не пишется.
1 Октября. Вчера небо просветлилось и голубое обнимало золотые осенние леса. И тихо, только синичка пищит, и кажется, от нее пахнет ароматом тлеющих листьев. В тишине пролетает, свистя крылом, над золотым лесом черный ворон, — Ворон! сколько ты жил, 100, или 200, или 300 лет? И как тебе это время прошло? Так ли, как мне теперь проходит время, иногда минута за год, а год кажется минутой, как в тюрьме. Видел основание Петербурга? Или жил тут около усадьбы, дожидался, когда упадет скотина в имении, и хозяйствовал над падалью вместе с волками, и все время так прошло, как мгновение…
Было бы чувство времени, если бы все вороны были одинаковы? Время — замена случая, а случаи бывают лишь в личном сознании. Если нет личности, нет и случая и времени нет. И так это рождается в индивидуальности.
Женатый Дон Кихот.
Большевики с идеалом, как с женой, живут.
2 Октября. Уговор и сила. (Договор.) Общество и государство — государство есть организованная сила.
Общество держится уговором, а государство держится силой.
3 Октября. Тепло. Ясно. Тихо. Бабье лето.
Известие: Ремизов убежал за границу.
Робинзон подумывает начать долбить лодочку и плыть на ней через океан.
Слышал, что в связи с весенним заговором расстреляли 16-летнюю.
4 Октября. Ефрос. Павл. дальше курника никуда не ходит, дальше ее останавливает страх к человеку и его делу… Для того, чтобы женщиной быть сколько-нибудь значительной в современных условиях, нужно иметь в себе кое-что мужское, вероятно, это и создало феминизм.
5 Октября. Вчера через Полом ходил в Б. Починок смотреть гончую собаку. Елочки хороши только молоденькие, старые ели, серые, мохнатые, со множеством суши на стволах, некрасивы. Зато сосны, чем старше, тем лучше, в такую погоду стоят, как свечи, в ветре важно раскачиваются, и хочется, глядя на эти мачты, плыть куда-то по океану, в сторону неизвестную… Вот ляда, на которой посеяли рожь между черными пнями{126}. Странно, что на лядах всегда забывают срубить несколько деревьев, и так они всегда стоят на вырубке, как последние волосы на плешивой голове. Наша Россия теперь вся, как вырубка, от интеллигенции остались только черные пни да еще те немногие забытые на плеши волосики… Но озимь всходит, я ее чувствую, холодная, строгая озимь, зеленеющая, несмотря на зиму. (Коля Дедков поступил в Москву учиться и вырвался на неделю сюда, гонит самогон, чтобы заработать себе на зиму хлеба в Москву, может долго не есть, не спать, читать Достоевского во время отдыха на поле. Он стремится куда-то к высшему, в люди, холодный, расчетливый, практичный, крепкий, как озимь. Еще пример: Митрофанов выбился в лесничие, любит лес, и много других — все озимь.)