Страница 43 из 55
Десятки вопросов возникли передо мной. Среди них тот, который подсказал название этой главы — как не погасить искру?
Снова вспоминаю Бориса Ивановича Богданкова. Он рос в рабочей семье. В семье было трое детей. Работал только отец. Мать возилась по хозяйству. Родители очень уставали. Жизнь была нелегкая. А детям хотелось и поиграть, и повозиться, и задать тысячу вопросов. Было бы неудивительно, если бы отец и мать, занятые своими заботами, прикрикивали бы на детей, когда те играли, отмахивались бы от вопросов, сердились бы, когда Борис, с детства неутомимейший читатель, часами пропадал в читальне. Но они на вопросы отвечали как могли. И о своем детстве рассказывали. И радовались, что сын растет книгочеем.
Был случай: мать в родильном доме, отец приходит домой усталый, замученный, готовит обед детям и себе. Варит уху из самой дешевой рыбы. Превращает приготовление скромного обеда в праздник для ребят. А потом мастерит с ними игрушки. Ему это не скучно, ему это радостно. Это не значит, что в том доме детям все было позволено. Порядок в семье был строгий. И у каждого обязанности. И от многих соблазнов детям приходилось отказываться. Но искру их любознательности, интересов и увлечений в семье не гасили. И вырос мой незабвенный друг прекрасным человеком.
Есть у меня знакомый, человек технической профессии. Очень любит книги. Был он у меня в гостях. Обратил внимание на одну старую книжку. Полистал ее. Заинтересовался. Потом поморщился и спросил:
— Кто вам ее так скверно переплел?
Я сказал: — Мастерская.
Он помялся и говорит:
— А можно я ее переделаю?
Я спросил: — Вы разве переплетаете книги?
Он ответил: — Мое любимое занятие.
Взял книгу и долго колдовал над ней. Корешок взял от старой кожаной сумки, обработал ее. Крышки переплета оклеил материалом, похожим на кожу. А форзацы тонировал чаем, так что они стали казаться потемневшими от возраста. Книга приобрела почти такой вид, какой имеют книги, вышедшие, как она, в начале прошлого века.
Я заинтересовался его увлечением. Побывал у него дома. И оказывается, что много и трудно работая по специальности, он занимается переплетным делом, переплетным искусством для души. Переплетает книги, которые вызывают у него уважение своей стариной, своей редкостью, своим содержанием.
Вы представляете себе, что это значит — учиться в малогабаритной квартире переплетному искусству? Как пахнет столярный клей, когда его варишь? Как трудно поддерживать порядок там, где обрезки бумаги? А тут и самодельный станочек стоит, и пресс, найденный в утиле. И многое другое. Да и дела всегда по дому есть другие. А мой знакомый часами, как старый мастер, любовно прошивает каждую тетрадку. И из его рук выходит чудо.
Другой мой друг недавно ушел на пенсию, а до 60 лет был преподавателем физкультуры. Да каким! Я побывал у него однажды на уроке. И только вздохнул. Жаль, что у меня в молодости не было такого учителя физкультуры!
Обязанностей по горло! Человек увлекающийся, он был не только учителем, но и классным руководителем. Кроме уроков физкультуры проводил с ребятами литературные диспуты, и в походы их водил, и спортивные соревнования устраивал, и сам играл в волейбол. Но есть у него еще и «конек». Он неплохо лепит.
Вы пробовали когда‑нибудь сварить дома из нескольких коробок детского пластилина пластилин, который годится для серьезной работы? Я пробовал. А потом перевести модель в гипс? Это для хозяйки — испытание! Его жена понимает, что профессиональным скульптором он никогда не станет, что наибольшим успехом его будет, если будет, участие в какой‑нибудь районной выставке. Но она не препятствует ему в его увлечении. Не гасит в нем живую искру.
Не гасите и вы такой огонек в семье. Ведь от него светлее на душе не только у того, кто загорелся сам, но и у близких.
Когда человек приходит домой и показывает с восторгом, какую коряжину он вытащил из болота, и фантазирует, какое лесное чудище из нее сделает, можно сказать, что он мог бы потратить время с большей пользой. Попенять — вернулся домой, перемазанный в глине. А можно, не поняв этого сразу, постараться разглядеть: что же он такое увидел в этой коряге? Вникнуть, что он задумал сделать.
А бывает и по-другому. Я оказался недавно дома у знакомого.
— А вашей жены нет дома? — спросил я.
— Мадам предаются драматическому искусству! — раздраженно ответил он.
И выяснилось то, чего я не знал. Много лет его жена участвует в самодеятельном театральном коллективе. Никогда не была в нем премьершей. Всегда — исполнительница самых скромных ролей. Переиграла она их множество. И не меньше, чем ролями, увлечена жизнью своего театра, судьбами его участников, его историей, традициями. Это я узнал не от мужа. Узнал позже, когда побывал в этом коллективе на репетиции и на спектакле с ее участием. Он же только покривился: «Мадам увлекаются драматическим искусством!»
— Репетировать изволят на старости лет! — сказал муж и стал доставать из холодильника приготовленное женой угощение. И все ворчал и язвил. И искал у меня сочувствия: «Вы понимаете, что это такое, когда жена предается драматическому искусству?» Нет, я его не понимал, тона этого не понимал. И есть и нить с приправой его желчных реплик мне было неприятно. Спорить я тоже не стал. Высидел столько, сколько требовали приличия, и ушел. И подумал: сколько лет он гасит огонек, вспыхнувший в душе близкого человека! И какое это счастье, что ему не удалось его погасить! И какая в этом доме беда! Каких радостей общения лишил он и свою жену, и себя.
Ехал я в электричке. Маленький мальчик, лет шести, верно, весело дернул отца за рукав. А отец был молодой. Сын спросил, показывая на состав, стоящий на параллельных путях: «Папа, поезда — друзья?» Отец резко ответил: «Не болтай чепухи», И мальчик сразу погас. А ведь в его вопросе звучала поэтическая мысль! Поезда — друзья людям. Они везут им все нужное. Они доставляют близких близким, друзей друзьям. И сами поезда — друзья. В полувопросе-полуутверждении звучал пытливый, открытый для поэтической фантазии ум.
И сразу же услышал окрик: «Не болтай чепухи!»
Очень горько, когда человеку — и молодому и взрослому — приходится, общаясь с близкими, прятать свои увлечения, стесняться, таиться и притворяться. Не у всякого хватит стойкости характера, чтобы быть таким, каким хочется быть. Нередко увлечение, интерес, способности сперва скрываются, а потом гаснут.
Бойтесь одержать победу над близким человеком, перекроившего по своему вкусу. Постарайтесь одержать победу над собой. Над своим непониманием, над своим предубеждением. Вам покажется, что вы поступаетесь своими взглядами, потакая «блажи». На самом деле вы выиграете общую радость.
Чем меньше у каждого в семье — да и не только в семье, в любом коллективе, разлада между «быть» и «казаться», тем счастливее, тем прочнее, духовно богаче эта семья, этот коллектив. Сомневаетесь? Попробуйте проверить!
Радость открытия, пафос запрета
Дорогая редакция, в вашем журнале напечатана репродукция картины В. Хабарова «Портрет девочки». Честно говоря, я никогда не интересовалась живописью и вовсе не разбиралась в ней. Но эта картина заинтересовала меня. Мне так и захотелось вместе с девочкой прочитать, что же будет дальше с героями книги, так захватившей ее. Я вспоминаю зиму, себя, замерзшую и счастливую после веселого катания на коньках, спешащую в тепло, к интереснейшей книге из библиотеки. Такого впечатления от картины у меня еще никогда не было… Я боюсь показаться наивной в своих выражениях восторга, но на картине все так просто и здорово!
Огромное спасибо автору!
В вашем журнале помещен рисунок В. Хабарова из Москвы «Портрет девочки». Вид неряшливый, некультурный: ноги поставлены на сиденье кресла, голова как у беспризорницы, на полу валяется обувь с коньками, а она должна находиться в прихожей. Таким рисунком нельзя привить юным гражданам санитарную культуру, а без санитарной культуры не может быть вообще культуры. Таким рисунком можно привить юным гражданам только плохое, а надо, чтобы было наоборот.