Страница 9 из 68
— Пусть войдут…
Полицейские оказываются в огромном, скорее, пустом помещении. Холодно. Их ожидает пятидесятилетний мужчина аскетической внешности. Худой, суровый, он под стать своему королевству.
Он один. Спокойный, уверенный в себе.
«Монах-воин, — проносится у Перейры в голове, — ретивый слуга республики».
Медаль офицера Почетного легиона для гражданских лиц, два диплома почетного доктора наук престижных университетов на имя Жоэля Кардона, «Ежегодник выпускников Политехнической школы» этого года, три фотографии: на одной — группа студентов. Политехники? Его выпуск? И на двух других — хозяин кабинета в компании серых кардиналов от политики. Эти детали только подтверждают первые впечатления Перейры. Парис протягивает руку хозяину и открывает военные действия:
— Петрюс Парис. Спасибо, что приняли нас столь быстро. Предполагаю, что майор Субиз был вашим близким сотрудником.
Лицо главы комиссариата остается столь же непроницаемо, только вокруг глаз собираются тонкие морщинки. Он поспешно прерывает физический контакт с Парисом и совершенно не обращает внимания на Перейру.
— Вы удивлены, что я здесь в воскресенье утром? — Кардона приглашает полицейских присесть к рабочему столу, напротив него. — Наши офицеры безопасности — это часть нашего штата, я бы даже сказал, наша семья, так что смерть одного из них — нечто из ряда вон выходящее. А смерть майора Субиза произошла при чрезвычайно трагических обстоятельствах. — Пауза. — Что вы можете мне сказать?
Полицейские переглядываются.
— Он был убит у себя дома, — начинает доклад Парис. — В ночь с пятницы на субботу, возможно около двадцати двух часов, и без идентифицированных свидетелей. Это единственное, что мы знаем определенно. Возможно, что, неожиданно вернувшись, он застал дома взломщиков. Но это лишь гипотеза. Мы продолжаем поиски как в его личной жизни, так и по службе. Были ли у него враги? Работал ли он над важными документами? Ваше сотрудничество было бы нам чрезвычайно полезно.
— Честно говоря, тут мне вам особенно нечего обещать. У майора Субиза были весьма разнообразные обязанности, которые зачастую прямо или косвенно касались секретов безопасности страны. Вы же понимаете, что в ядерной области эти секреты появляются практически сразу.
— Каковы же были эти обязанности?
— Напрямую я с ним не часто соприкасался. Но до вашего прихода я просмотрел его досье. Там выявляются два основных направления: личные расследования в рамках отбора персонала, ежегодные собеседования с некоторыми ключевыми фигурами нашей организации, контрольные посещения объектов, анализ внешних рисков — вот такого рода дела.
— То есть он мог привлекаться к принятию решений о найме или увольнении сотрудников? Или мог задеть кого-то из начальников?
— Возможно.
— В таком случае у него может быть множество потенциальных недоброжелателей! — Перейра впервые включается в разговор.
— Я про это ничего не знаю. Это не мое дело.
— Можем ли мы увидеть эти досье? — Перейра настойчив.
— Очень сомневаюсь. Однако мы не будем тянуть с внутренним расследованием, результаты которого мы вам, конечно, сообщим, как только они у нас будут.
Парис снова овладевает ситуацией:
— А второе направление?
— У нас есть некоторые сложности с определенными агрессивно настроенными группами экологов, выступающими против ядерных исследований, иногда они связаны с немецкими «Блэк блокс». Майор Субиз участвовал в их нейтрализации, насколько это было возможно. Все, естественно, в рамках закона.
— Он был замешан в недавних событиях?
— Да. И газеты, кстати, достаточно широко это освещали. Полгода назад в Маркуле весь наш главный штаб был блокирован в течение многих часов из-за запуска новой исследовательской программы. Человек десять экологов приковали себя цепями к входным дверям. Чтобы освободить проход, полиция была вынуждена резать цепи. Субиз занимался юридической стороной дела. И возможно, из-за этого однажды утром вся его машина оказалась измазана грязью. Ответственность за эту акцию взяла на себя небольшая группировка, действовавшая в Маркуле. Они утверждали, что это радиоактивная грязь, которую они набрали под Гаагой. Субиз подал жалобу, дело рассматривается.
— Вам известно название этой группировки и имена ее членов?
— Нет, это не мой уровень, я не вхожу в такие детали. Мы виделись с Субизом по этому поводу несколько раз, чтобы утвердить предложенную им стратегию. Мы пришли к заключению, что эти люди ввязались скорее в символическую и виртуальную борьбу, чем в прямые насильственные действия, и решили не придавать им широкой медийной огласки. Однако, возможно, мы ошиблись. Вы найдете все следы этого дела, опросив надлежащие инстанции.
— Борзекс… Вам что-то говорит это имя?
— Нет. Впервые слышу.
Ни один мускул не дрогнул на лице Кордона.
Парис спросил себя, искренен ли его собеседник или так блестяще играет?
— Это последняя подружка жертвы.
Кордона позволяет себе улыбнуться:
— Дорогой мой, с какой стати я должен знать эту даму? Меня не интересует личная жизнь моих подчиненных, да и с майором Субизом мы были едва знакомы.
— Субиз работал в этом здании? — продолжает Парис.
— Да.
— Можем ли мы взглянуть на его кабинет?
— Это обязательно?
— Даже необходимо. Не беспокойтесь, нам необходимо удостовериться, что ноутбука жертвы, который мы не обнаружили при осмотре квартиры, здесь нет.
— Конечно-конечно…
Парису показалось, что он уловил тень волнения, пробежавшую по лицу собеседника.
— Сомневаюсь, что мы найдем здесь что-нибудь интересное. Однако заверяю вас, что, если подобное произойдет, мы ничего не сделаем без вашего разрешения.
— Не сомневаюсь. — Кордона встает из-за стола, показывая, что беседа закончена. — Вас проводят. А я должен идти голосовать.
Полицейские прощаются с Кордона и следуют за охранником тремя этажами ниже. Он открывает им кабинет Субиза и застывает в проеме двери. Белый куб со строгой обстановкой и единственным окном, которое не открывается. В центре помещения, на рабочем столе, — новехонький компьютер.
— Такой новый, что даже еще не подключен, — иронично замечает Перейра. — Думаешь, они потрудились вставить в него рабочие программы?
Парис не обращает внимания на иронический выпад подчиненного и приступает к осмотру помещения.
В шкафу совершенно пусто, только канцелярские принадлежности. В ящиках стола — аналогичная картина. В комнате практически нет личных вещей, если не считать черно-белой фотографии скал Этрета́ в рамке на стене и выстроившихся в ряд кактусов на полке за креслом. Несколько журналов, книги.
Ноутбука, конечно, нет.
— Славно прибрались. Думаю, нет необходимости увозить отсюда компьютер. — Перейра оборачивается к охраннику. — Можем ли мы взглянуть на кабинеты других сотрудников службы безопасности?
— Это невозможно. У меня нет на это разрешения. И, кроме того, все они в Саклэ, в административном корпусе. Только у майора Субиза был тут кабинет.
Парис подходит к стене и принимается рассматривать фотографию скал под дождем.
На снимке виден силуэт женщины, она стоит спиной к фотографу на некотором расстоянии, повернувшись лицом к скалам. Густые светлые волосы… Возможно, это Борзекс. Этрета, романтические воспоминания. Неплохая композиция, но видно, что снимок любительский. Возможно, его делал сам бывший владелец этого кабинета.
Парис вполне мог бы снять нечто подобное. Он дважды ездил в Этрета с женой. Оба раза шел дождь. Парис вздыхает. Им больше нечего тут делать.
Последнее воскресенье апреля и первый тур президентских выборов. На углу очень тихой улочки в жилом квартале в близком предместье Парижа человек тридцать фотографов и операторов, болтая, коротают время перед входом в пункт голосования.
Черный «ситроен» с шофером и телохранителями останавливается перед дверями. Хорошо сохранившийся загорелый пятидесятилетний мужчина выходит из машины: энергичный вид, темный костюм, галстук. Это Герен — кандидат от правых, лидирующий во всех опросах.