Страница 30 из 83
— Если это золото, то к чему такие сложности? — возразил Ирвин. — Городской ювелир не заплатит за него больше, чем лавочник в Лагуне. По крайней мере я так думаю.
— Резонно. Однако займемся трекерами.
Они подошли к аборигенам, и Ирвин сказал, что просит Чарли пойти с ним, а Ларри — с Бони и что Бони — его близкий друг и брат по полицейскому племени. В тоне его не было и намека на приказ, и оба аборигена согласились. Они, как видно, уже знали, что масгрейвские черные пришли в эти места, ибо явно были встревожены. Бони поговорил с Ларри, уверив трекера, что полиция высоко ценит его услуги и что вместе они будут в достаточной безопасности. Он подчеркнул, что людей Плутона интересует только судьба Джеки Масгрейва.
Когда Ирвин с Чарли уехали, оставив им еды на два дня и по одеялу каждому, Бони позвал трекера на совет. Для Ларри это был чужой край, ему пришлось расстаться с белым, с которым он был связан много лет, и с другом, человеком его расы, и сейчас важно было внушить трекеру полную уверенность в Бони и в себе самом.
Они присели на корточки на песчаной полоске, и Бони начертил прутиком карту с идущей вдоль Черного хребта Уиндемской дорогой, отметив то место, где был найден Стенхауз, и ферму Уоллесов. Затем он попросил Ларри показать ему район, который обследовали он и Чарли в поисках следов убийцы. Долго и терпеливо Бони рисовал трекеру чертежи различных участков местности, на каждом из которых могло оказаться искомое место преступления. Инспектор сделал особый упор на установленном факте, что оба убийства были совершены белым, которому помогали скотоводы-аборигены.
В прошлый раз Ларри был послан на поиски подозрительных человеческих следов или следов джипа. Теперь, зная, что все они уничтожены, он должен искать признаки их уничтожения.
Районом поисков Бони избрал местность между дорогой и Черным хребтом. Если там ничего не обнаружится, они пройдут через хребет с востока на запад вплоть до Черного колодца.
Шли час за часом, позади уже осталось немало миль. Когда солнце начало клониться к закату и они оказались в глубокой тени Черного хребта, Ларри сделал Бони знак остановиться и сам застыл на месте, как гвардеец во время коронации. Бони остановился рядом, прислушиваясь. Низкорослые деревца дремали в теплом воздухе погожего вечера. Слышно было лишь одинокое карканье вороны.
Были убиты два человека, пролилась кровь, а на кровь всегда слетаются стервятники. Как в лае собак можно услышать радость, гнев, жалобу, ожидание, так и воронье карканье может много сказать тому, кто умеет слушать. Донесшийся птичий голос был сердит. Однако в нем не было вызова. Птице не угрожал враг, у нее не отняла куска другая ворона. Рассердило ее нечто непонятное.
Только таким, как эти двое, было под силу распознать в крике птицы ее настроение. Решив посмотреть, в чем дело, Бони и трекер направились вдоль хребта на юг, к маленькой рощице в лощине. При их приближении с деревьев слетело несколько ворон, крикливо негодуя на неожиданное вторжение.
Беспрестанно озираясь, Ларри обратился в слух. Казалось, в окружающем ландшафте, столь похожем на тысячи других, не было ничего необычного. Но Ларри что-то учуял, ноздри его возбужденно подрагивали, и Бони молча ждал, признав превосходство полудикого аборигена.
— Человек на джип был здесь,— сказал Ларри, словно его широкий плоский нос уловил запах бензина. — Тот ворона делай шум-гам, потому что человек на джип спрятал ворона еда.
— Ходи-смотри! — велел Бони.
Вскоре они наткнулись на земляной холмик, заваленный камнями и листьями. Ткнув в него палкой и разворошив землю, они обнаружили пепел кострища. Оно было тщательно замаскировано, однако птицы знали о нем, судя по следам лап вокруг. Они знали также, что было спрятано там, под камнями и листьями, но выдавало себя сочащимся сквозь пепел и землю запахом. Бони принялся разгребать холмик руками, ему помогал Ларри.
Они прорыли чуть больше фута и подняли из неглубокой ямы тушу черного козла с перерезанным горлом. Животное пролежало в земле не меньше недели. Его зарезали не на мясо, потому что единственным повреждением на туше, не считая распоротого горла, была вырезанная вдоль хребта полоска шкуры.
Трекеру явно не нравилось это место, и, чтобы немного его подбодрить, Бони спросил, как он узнал, что здесь побывал джип.
— Резина пахнет.
— Следы. Ходи-ищи, — сказал Бони. Оставив козлиную тушу, они принялись прочесывать местность. Вскоре обнаружили пятно мазута, умело прикрытое сухой землей и листьями. Последняя находка доставила Ларри большое удовольствие, и Бони не преминул похвалить его чутье следопыта, важным компонентом которого было необычайно острое обоняние.
Однако задача еще не была решена, картина оставалась неполной. Пока не удалось доказать, что здесь побывал джип убитого полицейского, хотя, несомненно, под деревьями останавливалась какая-то машина. Вполне можно было также предположить, что козлу перерезали горло, чтобы добыть крови. Бони испытывал огромное удовлетворение… и усталость.
До наступления темноты оставался еще час, и они обошли долину по кругу в поисках следов. Потом сделали еще более широкий круг и, когда уже собирались расположиться на ночлег, наткнулись на следы нескольких человек, уходившие в сторону хребта. Вместе с Ларри они пришли к выводу, что людей было пятеро. Все они были скотоводами, так как носили сапоги для верховой езды, и, судя по манере ставить ногу, один был белый, а четверо — аборигены. Чтение следов потребовало недюжинного умения, ибо все пятеро шли гуськом, белый — впереди.
— Станем на ночлег, пока не стемнело, — решил Бони.
Они развели костер, дымивший меньше, чем сигарета, вскипятили чаю и поели, потом загасили огонь и нашли место для сна у основания большого валуна, под которым можно было укрыться от росы.
Ночь была долгой. Ближе к рассвету подул ветер, и стало холодно. Одетый в шинель и завернувшийся в одеяло Ларри не проснулся. Бони, у которого было только одеяло, пришлось хуже. Он просидел до восхода солнца, прислонившись спиной к камню и куря сигарету за сигаретой, пока не одеревенел язык.
Поев и собрав свое немудреное снаряжение, они двинулись по следам пятерых скотоводов. Первым шел трекер. Ларри был этому рад, потому что шагавший позади Бони прикрывал его от внезапного нападения. Ведь дикари любят устраивать засады и обычно дают врагу миновать ловушку, чтобы метнуть копье в спину.
Ларри остановился у голого каменистого склона, поднимавшегося из широкой серой песчаной дюны. Склон круто уходил к нему, бурый и совершенно гладкий, если не считать небольших оспин раскрошившейся под действием воды и ветра породы. Они достигли песчаного пригорка, пройдя одним из трех небольших ущелий. Было ясно, что группа, по чьим следам они шли, спустилась на дюну по одному из двух других ущелий, направляясь к тому месту, где был зарезан козел.
Перейдя через хребет, группа сделала привал на дюне, даже не попытавшись скрыть следы своего пребывания там. Четверо тащили какой-то груз на сделанных из двух жердей носилках. Пятый, шедший следом, вел за собой несколько коз.
Не будь голова у Бони занята множеством других мыслей, он бы наверняка залюбовался удивительными красками горных склонов, кое-где скрытых зарослями спинифекса. Сейчас они находились на высоте двух тысяч футов над Утесом Мертвого Козла, но некоторые вершины хребта были на тысячу футов выше. Вокруг не было видно никаких признаков пребывания скота, попадались лишь редкие следы кенгуру. Птиц, кроме вездесущих орлов, не было вообще.
В половине десятого утра, если судить по солнцу, Бони остановился у подножия обрывистого утеса из бурого железняка и стал внимательно наблюдать за орлами, заинтересовавшись их странным полетом.
В обычных условиях каждый орел, а в период гнездования и каждая семейная пара, держится своей охотничьей территории. Орлы, которых видели сейчас сметливый Ларри и не менее проницательный Бони, описывали круги над одной точкой к западу от них. Высота полета говорила о том, что птиц заинтересовало нечто, находящееся на земле, и что это «нечто» не внушает им доверия.