Страница 56 из 90
Но и се ти, брате, исповем, подобно твоему тщанию.
Но вот, брат, расскажу я тебе историю, которая подобна твоему благому деянию.
О ЕРАЗМѢ ЧЕРНОРИЗЦИ, ИЖЕ ИСТРОШИИМѢНИЕ СВОЕ КЪ СВЯТЫМЬ ИКОНАМЬ И ТѢХ РАДИ СПАСЕНИЕ ОБРЕТЕ. СЛОВО 21
О ЕРАЗМЕ-ЧЕРНОРИЗЦЕ, КОТОРЫЙ РАСТРАТИЛ ИМЕНИЕ СВОЕ НА СВЯТЫЕ ИКОНЫ И ЗА НИХ СПАСЕНЬЕ ПОЛУЧИЛ. СЛОВО 21
Бысть черноризець имянем Еразмъ в том же монастыреПечерьскомъ; имѣа богатество много, и все, иже имѣа, на церковную потрѣбу истроши, иконы многы окова, иже и донынѣсуть у васъ надолтарем. И сий обнища велми, и небрегомъ бысть никимже, в нечаание себѣ въвръгъ, яко не имѣти ему мзды истощеннаго ради ему богатества, еже въ церковь, яко не въ милостыню сътвори. Сиа диаволу ему вложившу въ сердце, нача нерадениемъ жити и въ всяком небрежении и бесчинно дьни своа препроводи.
Был в том же монастыре Печерском черноризец, по имени Еразм; он был очень богат, и все, что имел, на церковную утварь истратил и оковал много икон, которые и доныне стоят у вас над алтарем. И дошел он до последней нищеты, и все стали пренебрегать им, и стал он отчаиваться, что не получит награды за истраченное богатство, потому что в церковь, а не на милостыню раздал его. И так как дьявол вложил это ему в сердце, перестал он радеть о житии своем и во всяком небрежении и бесчинстве проводил дни свои.
И разболѣвся зѣло и наконець пребысть нем и незряй 8 дьний, и мало дыхание въ пръсех имы. Въ 8-й же день приидоша к нему вся братиа, и видяще страшное издыхание его, чюдящеся, глаголаху: «Горе, горе души брата сего! Яко в лѣности и въ всякомъ гресе пожитъ, и нынѣ нѣчто видить, и мятеться, не могый изыти».
Разболелся он сильно, вконец онемел и ослеп и лежал так восемь дней едва дыша. На восьмой же день пришла к нему вся братия и, видя страшное его мучение, удивлялась и говорила: «Горе, горе душе брата сего! В лености и во всяком грехе пребывала она и теперь видит что-то, мятется и не может выйти».
Сий же Еразмъ, яко николиже болѣвъ, въставъ, сѣде и рече имъ: «Братиа и отци, послушайте, въистинну тако есть. Якоже вси вѣсте, яко грѣшникъ есмь и не покаахся и донынѣ. И се днѣсь явиста ми ся святаа Антоний и Феодосий, глаголющи ми: “Молиховеся къ Господу, и дарова тебѣ Господь врѣмя покаанию”. И се видѣхъ святую Богородицю, имущу на руку Сына своего, Христа, Бога нашего, и вси святии с нею. И глагола ми: “Еразмѣ! Понеже ты украси церковь мою и иконами възвеличи, и азъ тя прославлю въ царствии Сына своего, убогыа бо всегда имате съ собою. Но, въставъ, покайся и приими великий аггельский образъ, и въ 3-й день поиму тя, чиста, к себѣ, и възлюблешаго благолѣпие дому моего”».
Еразм же этот встал, будто никогда и болен не был, сел и рассказал им: «Братия и отцы, послушайте, истинно все так. Как вы все сами знаете, грешен я и доныне не покаялся. И вот сегодня явились мне святые Антоний и Феодосии и сказали мне: “Мы молились Богу, и даровал тебе Господь время покаяться”. И вот увидал я святую Богородицу, держащую на руках Сына своего, Христа, Бога нашего, и все святые были с ней. И сказала она мне: “Еразм! За то, что ты украсил церковь мою и иконами возвеличил ее, и я тебя прославлю в царствии Сына моего, убогих же всегда беру с собой. Только, вставши от болезни, покайся и прими великий ангельский образ: в третий день я возьму тебя, чистого, к себе, возлюбившего благолепие дома моего”».
И сиа рекъ братии, и нача исповѣдати грѣхы своа, елико сътвори, пред всими не стыдяся, радуася о Господѣ. И тако въставъ, иде въ церковь, и пострыженъ бысть въ схыму, и в 3-й день ко Господу отъиде въ добре исповѣдании. Се слышах от тѣхъ свѣдѣтель святыхъ и самовидець, блаженных старець.
И, сказав это братии, Еразм начал перед всеми исповедоваться в грехах своих, которые совершил, не стыдясь, а радуясь о Господе. И встал, и пошел в церковь, и пострижен был в схиму, и в третий день отошел к Господу в добром исповедании. Об этом слышал я от святых и блаженных старцев, бывших тому свидетелями и очевидцами.
К Поликарпу. Да се вѣдый, брате, не мни: «Въсуе истрошивъ, еже имѣ», яко все пред Богомъ изочтено есть и до мѣдници. Чай от Бога милости труда ради твоего. Двои двѣри доспѣлъ еси тои святѣй велицей церкви Святыа Богородица Печерьскиа, и та отвръзеть ти двѣри милости своеа, ибо ерѣи въпиють отаковых всегда в той церьки: «Господи, освяти любящаа благолѣпие дому твоего и тыяпрослави божественою силою твоею!» Помяни же и оного патрикиа, иже крестъ повелѣ сковати от злата чиста. Ему же възревнова юноша, и мало своего злата приложивъ, наслѣдникъ бысть всему имѣнию его. Ты же, аще изнуриши сущее на славу Божию и пречистой его Матере, не погубиши мзды своеа, но рци съ Давидом: «Приложу на всяку похвалу твою», — и тебѣ речеть Господь: «Прославляющаа мя прославлю». Понеже самъ ми еси реклъ: «Уне ми, еже имѣю, то все на церковъную потребу истрошу, да не напрасно ратию, или татми, или огнемъ взято будет». Азъ же похвалих доброе произволение твое. «Обещайтеся бо, — рече, — Господеви — въздатите». Уне бо есть не обещатися, нежели обещавшуся, не въздати.
К Поликарпу. Ведая это, брат, не думай: «Напрасно истратил, что имел», так как перед Богом сочтено все и до последнего медяка. Надейся же на милость Божию за труд свой. Твоими стараниями сооружено двое дверей в той святой, великой Печерской церкви святой Богородицы, и та отворит тебе двери милости своей, ибо иереи за таких всегда молятся в той церкви: «Господи, освяти любящих благолепие дома твоего и прославь их божественною твоею силою!» Вспомни также и того вельможу, который велел сковать крест из чистого золота. Один юноша, возревновав ему, приложил немного и своего золота, и за то сделался наследником всего имения его. И ты, если истратишь добро свое на славу Бога и пречистой его Матери, не лишишься награды своей, но говори с Давидом: «Буду умножать всякую хвалу тебе», — и скажет тебе Господь: «Прославляющих меня прославлю». Ты сам мне говорил: «Лучше мне все, что имею, на церковные нужды истратить, чтобы не пропало понапрасну от рати, от воров или от огня». И я похвалил доброе желание твое. Сказано: «Если обещали Господу — исполняйте». Лучше не давать обещания, чем, обещавшись, не исполнить.
Аще ли что таковому лучится, когда или ратию, или татми украдену быти, никакоже похули, ни смутися, но благохвали Бога о сем, и съ Иовомъ рци: «Господь дасть, Господь взять».
Если же случится, что пропадет что-нибудь от рати или ворами украдено будет, отнюдь не хули и не смущайся, но хвали Бога за это и с Иовом говори: «Господь дал, Господь и взял».
И еще ти к семуисповѣмъ о Арефѣ черноризци.
И еще расскажу я тебе об Арефе-черноризце.
О АРЕФЕ ЧЕРНОРИЗЦИ, ЕМУЖЕ ТАТМИ УКРАДЕННОЕ ИМѢНИЕ ВЪ МИЛОСТЫНЮ ВМЕНИСЯ, И СЕГО РАДИ СПАСЕСЯ. СЛОВО 22
ОБ АРЕФЕ-ЧЕРНОРИЗЦЕ, КАК УКРАДЕННОЕ У НЕГО ВОРАМИ БОГАТСТВО В МИЛОСТЫНЮ ВМЕНИЛОСЬ, БЛАГОДАРЯ ЧЕМУ ОН ПОЛУЧИЛ СПАСЕНЬЕ. СЛОВО 22
Бысть убо черноризець в том же Печерьскомъ монастырѣ, имянемъ Арефа, родом полочанинъ. Много богатество имѣа въ кѣлии своей и никогдаже подаде ни единоа цаты убогому, ниже хлѣба, и толми бѣ скупъ и немилосердъ, яко и самому ся гладом уморяти.
Был черноризец в том же Печерском монастыре, именем Арефа, родом полочанин. Много богатства имел он в келий своей, и никогда ни одной цаты, ни даже хлеба не подал убогому, и так был скуп и немилосерд, что и сам себя едва голодом не уморил.
Въ едину же нощь пришедше татие, покрадоша все имѣние его. Сий же Арефа от многыа скорби, яже о златѣ, хотѣ сам ся погубити, и тяжу велику възложи на неповинныхъ, и многых мучивъ бес правды. Мы же вси моляхомся ему престати от възысканиа, онъ же никакоже послушаше. Старци же блаженнии ти, утѣшающе его, глаголаху: «Брате! Възверзи на Господа печаль свою, и тъй тя препитаеть». Сий же жестокыми словесы всѣмъ досаждаше.
И вот однажды ночью пришли воры и украли все богатство его. Арефа же этот так сильно жалел о потере золота, что хотел сам себя погубить, тяжкие обвинения возвел на неповинных и многих ни за что мучил. Мы все молили его прекратить розыск, но он и слушать не хотел. Блаженные же старцы, утешая его, говорили: «Брат! Возложи на Господа печаль свою, и он поддержит тебя». Он же досаждал всем жестокими словами.