Страница 38 из 75
- Продолжай.
- Я думаю, тебе было бы полезно посетить больницу, место, куда тебя поместили. Место, где ты провела столько времени.
Моя реакция была мгновенной:
- Нет. Зачем?
- Ты проживёшь свои воспоминания заново. Подумай о том, что случилось, когда мы пришли в твой старый дом.
Я кивнула.
- Ты тогда кое-что вспомнила. Думаю, это может случиться вновь. Мы можем вызвать ещё больше воспоминаний.
- Но...
- Ты не обязана это делать. Но... послушай, по правде говоря, я уже договорился с персоналом. Они будут рады видеть тебя. Нас. В любое время. Я лишь должен позвонить им, и сказать что мы в пути. Я пойду с тобой. Если ты почувствуешь беспокойство или неудобство, мы уедем. Всё будет хорошо. Обещаю.
- Думаешь, что это поможет мне поправиться? Правда?
- Не знаю. Возможно.
- Когда? Когда ты хочешь поехать?
Он остановился. Я поняла, что машина, рядом с которой мы стояли его.
- Сегодня. Думаю, сегодня.
И добавил нечто странное:
- Мы не можем терять время.
Я не обязана была идти. Доктор Нэш не заставлял меня соглашаться на поездку. Но хоть я и не помню такого, на самом деле, не могу вспомнить практически ничего, я, должно быть, сказала "да".
Дорога оказалась не долгой. Мы молчали всё время. Я не могла ни о чём думать, ничего говорить, ничего чувствовать. Мой разум был пуст.
Я порылась в сумке, вытащила дневник, наплевав на то, что сказала доктору Нэшу, что не взяла его с собой, и сделала эту запись.
Я хотела запечатлеть каждую деталь нашего разговора. Я писала, молча, практически не думая, и мы не разговаривали, пока он парковался и пока шли по стерильным коридорам, пропитанным застоялым запахом кофе и свежей краски.
Люди на колясках и с капельницами проезжали мимо нас. Объявления отслаивались от стен. Лампы над головой мерцали и жужжали. Я думала лишь о семи годах, которые провела здесь. Такое ощущение, что это целая жизнь, целая жизнь, о которой я ничего не помню.
Мы подошли к двустворчатой двери и остановились. Фишэр Уорд. Доктор Нэш нажал кнопку на установленном на стене домофоне, и что-то пробормотал.
"Он не прав, - подумала я, когда распахнулась дверь. - Я не выжила после нападения. Кристина Лукас, которая открыла дверь того гостиничного номера, мертва".
Ещё одна двустворчатая дверь.
- Кристина, ты в порядке? - спросил он, когда первая дверь закрылась за нами, изолировав нас от окружающего мира. Я ничего не ответила. - Это блок безопасности.
Меня вдруг охватило чувство, что закрывшаяся дверь никогда не откроется, и я останусь здесь навсегда. Я проглотила комок в горле.
- Понятно, - ответила я.
Вторая дверь начала открываться. Я не знала, что увижу за ней, и не могла поверить, что уже была здесь.
- Готова? - спросил он.
Длинный коридор, с каждой стороны которого находились двери. Пока мы шли, я успела разглядеть, что за ними располагались комнаты со смотровым стеклом. В каждой была кровать, некоторые заправленные, некоторые - нет, часть занята, но большинство свободны.
- Пациенты здесь страдают самыми разнообразными недугами. У многих симптомы шизофрении, но есть и с раздвоением личности, острым беспокойством, депрессиями.
Заглянув в одно из окон, я увидела голую девушку, которая сидела на кровати и смотрела телевизор. В другой - раскачиваясь на корточках, сидел мужчина, он обнимал свои колени, как будто пытался укрыться от холода.
- Они заперты? - спросила я.
- Эти пациенты были помещены сюда согласно закону о психическом здоровье. Также известному, как принудительное психиатрическое лечение. Они тут для собственного блага, но вопреки их желаниям.
- Собственного блага?
- Да, они опасны как сами для себя, так и для других. Их нужно держать под наблюдением.
Мы пошли дальше. Женщина посмотрела на меня, когда я проходила мимо её комнаты. Хоть наши глаза и встретились, она не подала вида. Вместо этого она ударила себя, глядя на меня. И когда я вздрогнула, она сделала это ещё раз.
Перед глазами замаячило видение. Я, ещё ребёнок, в зоопарке наблюдаю за тигром, который ходит туда-сюда по клетке. Но я отбросила это видение и пошла вперёд, решив не смотреть по сторонам.
- Почему меня поместили сюда? - спросила я.
- Перед тем как тебя сюда поместили, ты была в отделении общей терапии, как все остальные. Ты провела несколько дней дома с Беном. Но становилась всё более неконтролируемой.
- Неконтролируемой?
- Ты пыталась уйти из дома. Бену пришлось следить за дверью. Пару раз у тебя была истерика. Ты утверждала, что он делал тебе больно, и против воли держал взаперти. Некоторое время после того, как вернулась в больницу, ты была в норме. Но затем снова начала вести себя подобным образом и там.
- И им нужно было найти способ запереть меня.
Мы подошли к посту медсестры. Человек в форме сидел за столом, набирая что-то на компьютере. Он поднял глаза, когда мы подошли, сказал, что доктор скоро будет здесь, и предложил присесть.
Я внимательно изучала его лицо, кривой нос, золотую серёжку, в надежде, что что-нибудь вызовет хотя бы слабый проблеск воспоминаний. Ничего. Палата казалась мне совершенно чужой.
- Да. Ты пропала. Спустя четыре с половиной часа, полиция нашла тебя у канала. Одетую лишь в пижаму. Бену пришлось забрать тебя из участка. Ты не хотела уходить ни с кем из медсестёр. У них не оставалось выбора.
Он рассказал, что сразу после этого, Бен стал уговаривать, чтобы меня перевели.
- Ему казалось, что психиатрическая палата - не лучшее место для тебя. И он был прав. Ты не была опасна ни для себя, ни для других. Вполне даже возможно, что нахождение среди гораздо более больных людей только вредило тебе. Он писал врачам, главному врачу больницы, твоему врачу. Но ничего не получилось.
- А потом открылся центр для людей с хроническими нарушениями работы головного мозга. Бен изо всех сил проталкивал твою кандидатуру, и, в конце концов, тебя обследовали и признали приемлемой для этого места, но возникли проблемы с финансами. Бену пришлось уйти с работы, чтобы заботиться о тебе. Он не мог в одиночку оплачивать твоё пребывание там. Но он также не мог и опустить руки. По-видимому, Бен угрожал пойти к прессе с твоей историей. Было множество заседаний, апелляций и так далее, но в конечном итоге его труд увенчался успехом, тебя приняли, как пациента на попечении государства до тех пор, пока ты не выздоровеешь. Ты переехала сюда около десяти лет тому назад.
Я подумала о своём муже, пытаясь представить, как он пишет письма, агитации и угрозы. Это казалось невозможным. Человек, которого я повстречала утром, казался очень скромным и почтительным. Не слабаком, конечно, скорее покладистым. Но он не был похож на человека, способного нагнетать события. "Мой недуг изменил не только меня", - подумала я.
- Здание было довольно небольшим, - сказал доктор Нэш. - Всего лишь несколько комнат в реабилитационном центре. Здесь было совсем немного пациентов. Много людей помогало ухаживать за тобой. Здесь у тебя было больше свободы. Ты была в безопасности, и тебе стало лучше.
- Но я не была с Беном?
- Нет, он жил дома. Ему нужно было работать, и он не мог и работать, и ухаживать за тобой. Он решил...
Воспоминание вспыхнуло передо мной, неожиданно отбросив меня в прошлое. Хотя всё было немного размыто и немного туманно, образы были столь яркими, что хотелось отвести взгляд.
Я увидела, как я иду по этим самым коридорам к комнате, которая, как мне казалось, была моей. На мне тёплые домашние туфли и синий халат, стянутый на спине. Со мной чернокожая женщина в форме.
- Вот, дорогая, - сказала она. - Смотри, кто пришёл навестить тебя. Она отпустила мою руку и указала на кровать.
Группа незнакомых мне людей сидела вокруг кровати и смотрела на меня. Я увидела тёмно-волосого мужчину, и женщину в берете, но никак не удавалось разглядеть их лица.