Страница 29 из 75
- Я люблю тебя, - пробормотал он, его слова потерялись в моих волосах, в районе шеи. Я знала, что хочется что-то сказать, хотя понятия не имела, что именно, и я не могла понять, как это сделать. Кажется, что мои рот и мозг не были связаны друг с другом, и поэтому я лежала тихо, пока он целовал меня и шептал что-то мне в волосы.
Я вспомнила, как я одновременно хотела, чтобы он продолжал и чтобы он остановился, вспомнила, как я говорила себе, когда он начал меня целовать, что у нас не будет секса, но его рука всё двигалась по изгибу моего бедра к ягодицам, и я позволила ему.
И снова, когда он поднял мою блузку и положил руку под неё, я подумала: "Это максимум, что я могу тебе позволить. Я не остановлю тебя сейчас, потому что мне это нравится. Потому что твоя рука, такая тёплая, лежит на моей груди, потому что моё тело вздрагивает от удовольствия, когда ты прикасаешься к нему. Потому что впервые я чувствую себя женщиной. Но у меня не будет секса с тобой. Сегодня не будет. Это максимум, что мы можем себе сегодня позволить, не более".
А потом он снял блузку и расстегнул бюстгальтер, и я ощутила на своей груди не его руку, а губы, и всё же я ещё не думала его останавливать.
Слово ещё даже не начало приобретать форму, крепко засев в голове, но к тому времени, когда я собиралась произнести его, он опрокинул меня на кровать и стянул с меня нижнее бельё. И это слово превратилось в нечто совсем другое, в стон, в котором словно сквозь пелену угадывалось удовольствие.
Я почувствовала что-то твёрдое между коленей.
- Я люблю тебя, - снова повторил он, и я понял, что это было его колено, которым он пытался раздвинуть мои ноги.
Я не хотела этого, но в тоже самое время знала, что, так или иначе, должна, что останавливать его уже слишком поздно, я наблюдала за тем, как исчезают один за одним мои шансы остановить его.
А теперь у меня уже не было выбора. Да и потом я же хотела этого, когда он расстегнул ширинку брюк и неуклюже стянул нижнее бельё, значит, и сейчас, лёжа под ним, я должна хотеть этого. Я попыталась расслабиться. Он выгнулся и застонал низким и удивлённым стоном, который шёл изнутри него, и тогда я увидела его лицо. Тогда во сне я не узнала его, но теперь я знала, кто это. Бен.
- Я люблю тебя, - сказал он, и я знала, что должна ответить что-нибудь, потому что он мой муж, несмотря даже на то, что я встретила его впервые сегодня утром. Я могла остановить его. Я знала, что он может остановиться.
- Бен, я...
Он заставил меня замолчать влажным поцелуем, и я почувствовала, что он входит в меня. Боль или удовольствие. Не знаю, где заканчивалось одно и начиналось другое. Я вцепилась в его влажную от пота спину и попыталась открыться ему на встречу, прежде всего, стараясь насладиться тем, что происходило, и затем, когда я поняла, что не могу, постаралась игнорировать его.
"Я же сама просила его об этом, - подумала я. - И в то же самое время я никогда не просила его об этом. Разве возможно в одно и то же время и хотеть и не хотеть чего-либо? Как желание ездить, но бояться?"
Я закрыла глаза и увидела лицо незнакомца с тёмными волосами, бородой и шрамом на щеке. Оно выглядело таким знакомым, но я не имела ни малейшего понятия, откуда я его знала. Когда я посмотрела на него, его улыбка исчезла, и то же самое произошло, когда я закричала во сне. В этот момент я проснулась в тишине, в кровати, Бен лежал рядом. Я не понимала, где я.
Я выбралась из кровати. Принять ванную? Или убежать? Я не знала, куда я иду, и что буду делать. Если бы я знала о существовании дневника, я бы открыла дверь гардеробной, насколько возможно тихо, и вытащила бы обувную коробку, но я не знала.
Я спустилась вниз. Входная дверь была закрыта, лунный свет проходил через матовое стекло. Я поняла, что я голая. Я села на нижнюю ступеньку. Солнце поднималось. Зал превратился из синего в ярко-оранжевый.
Я ничего не понимала, сон меньше всего. Он был слишком реальным, и проснулась я в той же спальне, что была во сне, рядом с мужчиной, которого я не ожидала увидеть. А теперь, когда я начала читать свой дневник после того, как позвонил доктор Нэш, мысли приобрели форму. Может быть, это было воспоминание? Воспоминание, которое сохранилось с прошлой ночи? Не знаю. Если это так, то это признак прогресса. Но также это значило, что мы с Беном занимались сексом, и что ещё хуже, в это время я увидела бородатого незнакомца со шрамом. Из всех возможных воспоминаний это казалось самым жестоким из сохранившихся в памяти. Но, возможно, он ничего не означает. Просто сон. Просто кошмар. Бен ведь любит меня, а бородатый незнакомец не существует. Но могу ли я знать наверняка?
Позже я встретилась с доктором Нэшем. Мы стояли на светофоре, я смотрела вперёд, а доктор Нэш постукивал пальцами по ободу руля, не совсем в такт играющей музыке, которую я не узнала и которая мне не нравилась.
Я позвонила ему утром, почти сразу, как прочитала дневник и закончила писать о сне, который, возможно, был воспоминанием. Мне нужно было поговорить с кем-нибудь. Новость о том, что я мать, грозила превратить крошечную трещину в моей жизни в огромную дыру, разорвав меня на части, и он предложил перенести нашу следующую встречу на сегодня. Он попросил взять с собой дневник. Я не рассказывала ему, что произошло, намереваясь подождать пока мы не приедем в офис, но сейчас не знаю, смогу ли я.
Загорелся зелёный цвет. Он перестал барабанить пальцами, и мы резко дёрнулись вперёд.
- Почем Бен не рассказывает мне об Адаме? - услышала я сама себя. - Я не понимаю. Почему?
Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы поехали дальше.
На полке перед нами сидела пластмассовая собака, комично кивая головой, а за ней я увидела светлые волосы малыша и подумала об Алфи.
Доктор Нэш закашлял.
- Расскажи мне, что случилось.
Значит, это правда. Часть меня надеялась, что он спросит, что я имела в виду, когда говорила об Адаме. Теперь я поняла, насколько бесполезной была надежда, насколько обманчивой. Я чувствовала, что Адам реален. Он существует внутри меня, в моём сознании. Никто не занимал там столько места, сколько он. Ни Бен, ни доктор Нэш. Ни даже я. Вдруг я ощутила злость. Он знал всё это время.
- А ты, ты дал мне мой роман. Так почему ты не рассказал мне про Адама?
- Кристина, - попросил он, - расскажи, что произошло.
Я смотрела в окно.
- Я кое-что вспомнила, - сказала я.
Он посмотрел на меня:
- Правда?
Я ничего не ответила.
- Кристина, я пытаюсь помочь.
Я ответила:
- Это произошло на днях, после того, как ты принёс мне мой роман.
Я посмотрела на фотографию, которую, и, неожиданно вспомнила день, когда она была сделана. Не знаю, почему. Воспоминание просто пришло ко мне. Я вспомнила, что была тогда беременная.
Он ничего не сказал.
- Ты же знал о нём? Об Адаме?
Он говорил медленно:
- Да. Знал. Это было в твоём деле. Ему было около двух лет, когда ты потеряла память.
Он сделал паузу:
- К тому же мы уже говорили о нём.
У меня внутри всё оборвалось. Меня начало трясти, несмотря на тепло в машине. Я знала, что возможно, даже вероятнее всего я вспоминала Адама и прежде, но понимание того, что я уже проходила через всё это и, значит, пройду снова, потрясло меня. Должно быть, он почувствовал моё удивление:
- Несколько недель назад. Ты говорила мне, что видела на улице ребёнка. Маленького мальчика. Сначала у тебя было сильное ощущение, что ты его знаешь, что он потерялся, но шёл домой, в твой дом, а ты была его матерью. Затем воспоминания вернулись к тебе. Ты рассказала Бену, а он в свою очередь рассказал тебе про Адама. Позже, в этот день ты рассказала мне.
Я не помнила ничего из этого. Мне даже пришлось напомнить себе, что он говорит не о каком-то незнакомце, а обо мне.
- Но ты не говорил мне о нём с тех пор?
Он вздохнул:
- Нет...
Неожиданно я вспомнила, что прочитала сегодня утром о фотографиях, которые мне показывали, когда я лежала в сканере.