Прежде чем я засну (ЛП)

Я посмотрела на него. Он сказал это без каких-либо признаков боли или разочарования. Для него это была всего лишь констатация факта.

В какой-то момент карусель стала ощущаться совсем по-иному, словно мир вращался вокруг нас, а не мы в нём.

- Держу пари, твоя мама любит тебя? - я сказала.

Он молчал несколько секунд.

- Иногда, - сказал он.

- Но иногда не любит?

Он сделал паузу.

- Не думаю.

Я почувствовала, как что-то упало у меня внутри, будто что-то перевернулось. Или проснулось.

- Она говорит, что нет. Иногда.

- Какой стыд, - я ответила и принялась наблюдать, как скамейка, на которой я сидела раньше, то приближается, то отдаляется.

- Как тебя зовут?

- Алфи.

Мы замедлялись, мир позади нас останавливался. Мои ноги соприкоснулись с землей, и я начала кружить нас снова. Я произнесла его имя, будто для себя. Алфи.

- Мама иногда говорит, что ей было бы лучше, если бы я жил где-нибудь в другом месте, - сказал он.

Я пыталась продолжать улыбаться, мой голос был ободряющим.

- Бьюсь об заклад, она так шутит.

Он пожал плечами. Моё тело напряглось. Я увидела, как я спрашиваю его, не хочет ли он пойти со мной. Домой. Жить. Я представила, как просияло бы его лицо, даже если бы он сказал, что ему нельзя никуда ходить с чужими людьми. Я бы ответила ему, что я не чужая. Я бы подняла его. «Какой сок ты хочешь?» Он бы ответил, что яблочный. Я бы купила ему попить и какие-нибудь сладости, и потом мы бы ушли из парка. Он держал бы меня за руку всю дорогу назад, назад в дом, который я делю со своим мужем, и этим вечером я бы порезала для него мясо и сделала картофельное пюре, а потом, когда он будет в пижаме, я бы прочитала ему сказку, накрыла его покрывалом, когда он уснул, и нежно поцеловала в макушку. А завтра...

Завтра? У меня нет завтра. Так же как нет и вчера.

- Алфи! - позвала я его, но потом я увидела женщину, идущую к нам и сжимающую в каждой руке по пластиковому стаканчику.

Она присела на корточки, когда он пошёл к ней.

- Ты в порядке, Тигр? – просила она, пока он бежал к ней, и посмотрела наверх, мимо него, на меня. Её глаза сузились, лицо стало жестким. «Я не сделала ничего плохого! – хотелось закричать мне. - Оставь меня в покое!» Но вместо этого, я отвела взгляд и потом, когда она увела Алфи прочь, я слезла с карусели.

Небо темнело, становясь тёмно-синим. Я села на скамейку. Я понятия не имела, сколько сейчас было времени, и сколько я здесь пробыла. Единственное, что я знала, что не могла пойти домой, не сейчас. Я не хотела видеть Бена. Я не могла притворяться, будто я ничего не знаю об Адаме, и о том, что у меня был ребёнок.

На мгновение мне захотелось рассказать ему всё. О моём дневнике, докторе Нэше. Обо всём. Но я отбросила эту идею. Я не хотела идти домой, но мне некуда было идти.

Как стало смеркаться, я встала и пошла. Дом был погружён в темноту. Я не знала, чего ожидать, когда открывала дверь. Бен, наверное, потерял меня. Он же говорил, что будет дома к пяти.

Я представляла, как он ходит взад и вперёд по гостиной - по какой-то причине, хотя я его курящим, моё воображение добавило сигарету к этой сцене - или, может быть, он ездит по улицам в поисках меня. Я представила, как полиция и волонтёры ходят из дома в дом с моей фотографией и почувствовала вину. Я старалась убедить себя, что хотя у меня и нет памяти, я не ребёнок, я не потерялась, пока что, но всё же я вошла в дом готовой попросить прощение.

Я позвала Бена. Ответа не последовало, но я скорее почувствовала, чем услышала движение. Скрип половицы надо мной, почти незаметный сдвиг в равновесии дома. Я крикнула снова, на этот раз громче:

- Бен?

- Кристина? - послышался слабый, надтреснутый голос.

- Бен. Бен, это я. Я здесь.

Он появился наверху лестницы и выглядел так, будто только что спал. Он был всё ещё одет в одежду, в которой сегодня с утра ушёл на работу, но теперь рубашка была выпущена из брюк и помята, а волосы торчали во все стороны, что делало его почти комичным, и наводило на мысль об ударе электрическим током.

На меня нахлынуло воспоминание: занятия по физике и генераторы Ван де Граафа. Но тут же отступило.

Он начал спускаться.

- Крис, ты пришла!

- Я....я выходила немного подышать свежим воздухом.

- Слава Богу, - сказал он, подошёл ко мне и взял за руку. Он сжал её, будто хотел пожать или удостовериться, что она настоящая, но не стал. - Слава Богу!

Он смотрел на меня пылающим взором. Его глаза блестели в тусклом свете, как будто он плакал.

" Как же сильно он меня любит", - подумала я. Чувство вины усилилось.

- Прости, - ответила я. - Я не хотела....

Он перебил меня:

- Давай забудем об этом, хорошо?

Он поднес мою руку к губам. Его выражение лица изменилось, стало удовлетворённым и счастливым. Все следы тревоги исчезли. Затем он меня поцеловал.

- Но...

- Ты вернулась. Это главное.

Он включил свет и привёл свои волосы в некое подобие порядка.

- Хорошо, - сказал он, заправляя рубашку. - Не хочешь освежиться? А потом сходить куда-нибудь? Как ты думаешь?

- Думаю? Не стоит, - ответила я. - Я...

- Кристина, ну же! Ты выглядишь так, будто тебе надо взбодриться!

- Но Бен, я так не думаю.

- Пожалуйста, - сказал он, снова взял мою руку и нежно сжал ее. - Это много бы значило для меня.

Он поднял мою вторую руку и свел их вместе так, что они оказались между его ладонями.

- Не знаю, говорил ли я об этом утром. Сегодня мой день рождения.

Что я могла поделать? Я не хотела выходить. Да и вообще делать что-либо. Я сказала ему, что я сделаю как он и попросит, схожу освежусь, а потом посмотрю, как я буду себя чувствовать.

Я поднялась наверх. Его настроение сбило меня с толку. Он казался таким обеспокоенным, но когда я появилась живой и невредимой, эта тревога исчезла. На самом ли деле он меня так любит? Доверяет ли так сильно, что единственное, о чём беспокоился, моя безопасность, а не где я была?

Я пошла в ванную. Возможно, он не видел фотографий разбросанных по полу и искренне верил, что я выходила прогуляться. У меня ещё было время, чтобы замести следы. Спрятать мою злость и печаль.

Я заперла дверь за собой и включила свет. Пол уже подмели. Вокруг зеркала были аккуратно развешены фотографии, как будто их никто и не трогал, каждая точно возвращена на своё место.

Я сказала Бену, что буду готова через полчаса, села на кровать и быстро, как только могла, написала это.

Пятница, 16 ноября

Я не знаю, что случилось потом. Что я делала после того, как Бен сказал, про свой день рождения? После того, как поднялась наверх и обнаружила, что фотографии вернули на прежние места, где они висели до того, как я сорвала их? Не знаю. Возможно, я приняла душ и переоделась. Может быть, мы пошли куда-нибудь, в ресторан, в кино. Не знаю.

Я этого не записала тогда, а теперь не помню, несмотря на то, что это произошло всего несколько часов назад. Пока я не спрошу Бена, воспоминание будет полностью утеряно. Я чувствовала себя, как будто схожу с ума.

Этим утром я проснулась с ним в одной постели. Снова с незнакомцем. Комната была тёмной и тихой. Я лежала неподвижно, скованная страхом, не зная, кто я и где я. Единственной мыслью было сбежать, но я не могла двинуться с места.

У меня в голове была пустота, но затем начали всплыли на поверхность слова. Бен. Муж. Воспоминания. Несчастный случай. Смерть. Сын. Адам. Они висели передо мной, в фокусе и вне. Я не могла связать их. Я не знала, что они значат. Они вертелись в голове, повторяясь эхом, мантрой, а затем я вспомнила сон, сон, который, должно быть, разбудил меня.

Я была в комнате, в постели. На мне сверху лежал мужчина, тяжелый с широкой спиной. Я чувствовала себя специфически, странно, моя голова была слишком лёгкой, тело слишком тяжёлым. Комната качалась подо мной и, когда я открыла глаза, потолок плавал туда-сюда. Не знаю, кем был этот мужчина, потому что его голова была слишком близко к моей, чтобы увидеть его лицо, но я чувствовала всё, даже волосы на его груди, которые тёрлись о мою обнажённую грудь.  Вкус на моём языке был странным, сладким. Он поцеловал меня. Он был слишком грубым. Я хотела, чтобы он остановился, но ничего не сказала.