Страница 8 из 181
«… в Железный век предельно допустимое мобилизационное напряжение составляет 1 воин на десяток землепашцев. Поэтому, оседлые народы часто проигрывают кочевникам, способным выставить на поле боя до 50 % взрослого населения обоего пола. А кочевники — часто проигрывают горожанам, которые способны провести 90 % мобилизацию, бросив на хозяйстве одних детей и стариков…» Вроде бы, стройно получается…
«… Ограничивает военные возможности экономика. Можно содержать свою армию, а можно — кормить чужую. Оптимальная пропорция отношение солдат к гражданским: 1/10 — в военное время и 1/100 — в мирное. Исключение составляют так называемые солидарные общества, где основа войска — народное ополчение…»
Забавно, папа любит повторять — «Война — это работа». В том смысле, что военное дело — честный труд. А в западных книжках пишут, что «Бизнес, это война». К деловому партнеру там относятся как к врагу. Если армия служит и идет в бой за деньги — перелом морали состоялся. На месте солидарного общества возникло общество сословное. Если «человек с ружьем» пошел в бой бесплатно, за идею — общество снова солидарное…
Есть ли причины, толкающие социум в ту или другую сторону? Конечно! Продуктивность хозяйства везде разная. Где-то она вдвое больше, чем у соседей, а где-то — в разы меньше. Значит, кто-то может себе позволить много солдат, а кто-то — мало. Или — держать много, но мало им платить. Когда очень разные силы сталкиваются в бою, то конфликт проходит не через границы — через души. Вот отчего Бекетов заплакал-то? Разрыв шаблона! Мужик всю жизнь думал, что, добывая державе пушнину (эквивалент серебра) он своими руками строит великую страну, а как выяснилось — обогащал жуликов. Московия, в XVII веке — это сплошной дырявый карман. Слишком «добрые» цари, слишком вороватые купцы и бояре. Но, тогда (теперь?) «великий торг Родиной» только начинался. А дядя Лева ему сунул под нос конечный итог такой политики. Для дяди Пети «железный рубль», это, как для нас — «блокадная пайка хлеба». Есть её — ещё можно, а жить на неё — уже нельзя. Он-то ладно, идейный. А наемники, если платят мало, перебегают к противнику. Типа «конкуренция». Только народная армия воюет за Родину и свободу бесплатно. Скажете хорошо? Не-а, для начальства — очень плохо. «Винтовка рождает власть» Вооруженный народ мешает спокойно пользоваться властью. Результат?
Денежная система проносящейся внизу страны последние 400 лет была странной… Папа рассказывал, что у них, разом, ходили рубли, «баксы» (они же доллары или «грины»), «еврики» (евро), какие-то «унылые еноты» с плавающим курсом, золотые монеты, бартерные единицы, кредитные карточки… Жуть! В учебнике «Параллельной истории Земли-1» я читала про разные цены серебром и «ассигнациями» при последних царях. Впрочем, и Рюриковичи, и первые Романовы, в нагнетании бардака с инфляцией, от потомков не отставали. Вам словосочетание «медный рубль» ухо не режет? И папе с товарищами, на Земле-1, не резал. Как сувениры они монетки хранили… А мне, после сегодняшнего, как глаза заново открылись. Общество с «недостаточным прибавочным продуктом» (при прочих равных трудовых и материальных затратах менее производительное, чем соседи) может завести свободно конвертируемую валюту разве в ущерб самому себе. Доказать? Пишу…
Самой распространённой монетой на Руси со времен Ига является «деньга». Виды «деньги»: «большая» и «малая», «новгородка» и «московка», «деньга копейная» и «деньга мечевая». Весовое содержание металла в московских деньгах регулярно снижалось, а при Иване Третьем (то есть, деде Ивана Грозного) новгородские и московские деньги стали отличаться по весу ровно в два раза. На аверсе «московки» изображался всадник с саблей, а на аверсе «новгородки» — всадник с копьём, из-за чего «новгородку» называют копейкой. Позднее так же сосуществовали два рубля: новгородский и московский. А своего серебра в России нет. Всё привозное. С востока, с запада, с юга. Добыто торговлей или войной. Вот такая она, основанная на «импортном серебре» денежная система… Показательно, что при татарах русская валюта стояла твердо, как штык. За баловство с платежными средствами князей смещали и казнили на счет раз, словно проворовавшихся завхозов. И никакой утечки капитала на Запад. По той же причине… Каждый князь смиренно ездил за «ярлыком» в Орду, частных усобиц не вел, жил подчеркнуто скромно. И? Нищая деревянная Русь, за времена Ига, стала «белокаменной». Жалования войску не платили! Дружинникам давали земли «в кормление». Если надо — поднимали ополчение.
«Деньга» начала чеканиться (рубиться), как русская серебряная монета, с XIV века в Москве, а с начала XV века — в других русских княжествах. Из «весовой гривны» чистого серебра (примерно — 204 грамма) тогда чеканились 200 серебряных монет (денег). Они составляли «московский счётный рубль» (хотя сам «рубль», как реальная монета, вообще не существовал). В период Ига «деньга» была основной денежной единицей эмитировавших их княжеств. Выпускались так же более мелкие части «деньги» — «полушка» (полуденьга) и «четвертца» (полуполушка). Позднее, кроме слитков весового серебра, в России перечеканивали на монету импортные серебряные деньги. Один европейский талер, в середине XVI века, на московском монетном дворе превращался в 45 «копейных денег» или серебряных «копеек». Вес европейского талера колебался в пределах 27–31 грамма, содержание серебра было довольно высоким (900–885 проба) и жестко соблюдалось. По номиналу один серебряный талер равнялся одному золотому гульдену. Денежка ходила по Руси и сама по себе под названием «ефимка» (производное «иахимс-талера»). Европейский золотой гульден, в разное время весил от 2,5 г до 3,5 г (флорентийская монета) и более. Это зависело от соотношения цен на золото и серебро, в эпоху Великих Географических Открытий сильно колебавшегося. Американское серебро сперва стоило дешево.
Усиление централизации Русского государства в 1534 году сделало остро необходимой унификацию региональной монетной чеканки. Вели стандарт на чеканку «московки» (московской деньги) и «новгородки» (новгородской деньги), одна «новгородка» привычно равнялась двум «московкам». Из «гривны серебра» теперь выбивали 300 «новгородок» (их средний вес составлял 0,68 грамма) или 600 «московок» (средний вес 0,34 грамма). В связи с ухудшением «монетной стопы» более весомая «копейка» уверенно вытеснила «денгу», сделав её второстепенным номиналом, равным «полушке». В середине XVII века московский счетный рубль делили на «полтины», «гривны» и «алтыны». «Полтина» означала 1/2 «счетного рубля», «гривна» стоила 10 «копеек» или 20 «денег», «алтын» 5–6 «копеек». Что соответственно превратилось в «полтинник», «гривенник» и «пятак». Стройно, логично, на первый взгляд — честно. Если забыть, что вес серебра в деньгах продолжает снижаться. Царское правительство одной рукой раздувает инфляцию, присваивая «монетный доход», другой — гнет население налогами, пытаясь свести баланс. В середине века из одного талера чеканят уже 64 «копейки». Отчего так? Царь захотел наемной военной силы — стрельцов. Наемники служат за деньги. Получите эффект!
Чем больше Русь на Земле-1 контачила с Европой, чем злее с нею воевала, тем хуже приходилось финансам. Доходило до явного жульничества. Хотя из талера выбивали 64 копейки, иностранцам, которые их ввозили, за штуку платили только 50 копеек. А в 1654 году при царе Алексее Михайловиче была попытка выпустить большую серебряную монету «талерного типа» достоинством в рубль. Решили просто, рельеф изображения с иностранных талеров снять юстировкой и затем перебить, своими штемпелями, полученную заготовку. Однако, номинал «новой» монеты, начеканенной из талера, объявили равным рублю. 100 копейкам! А серебра в первом монетном рубле было едва на 64 копейки. Итог? Население отказалось принимать такие деньги. Вдобавок, оборудование для чеканки монет постоянно ломалось. Пришлось изъять «поддельные рубли» из обращения, перечеканить в привычные копейки. Видим тенденцию? Главная цель, если честно, пусть явочным путем ввести конвертируемую валюту. На вывоз!