Страница 139 из 181
Ура! Опять лечу на Запад. И никто не учит меня жить. Никто не назначает оздоровительные процедуры. Не требует «ничего не есть первую половину дня» и не пихает внутрь всякие резиновые трубки. Благодать! Скромный сухарик с перцем и большая кружка сладкого кофе. Что ещё нужно слабой беременной женщине?
Это — смотря, какая женщина. Мне лично — очень много чего нужно. Пеленки, распашонки, подгузники… Простыни, наволочки, занавески, сетки от мух, полотенца… Тапочки и сапоги, рубахи, штаны, платья, платки, чулки, кепки… Думаете, свихнулась Наташа? Не, мне своих запасов надолго хватит… Но, тут и здоровый спятит! Все мирные дела — побоку. Началось! Великая война, «за освобождение Польши от трети территории и половины населения», наконец-то полыхнула в полную силу. А у нас в Кронахе, как выяснилось — ещё ничего не готово к приему гостей. Почти… Как всегда… Дядя Лева, на прощание, утешил — что это нормально. В Аренсбурге — тоже аврал.
Грузовой отсек за моей спиной и подвесные контейнеры самолета до отказа набиты тканями, нитками и запасными иглами. Парадокс снабжения… Готовой материи — полно. Она компактная. Нетрудно запустить автоматические ткацкие станки работать в три смены. Но, легкая промышленность Ангарска так и осталась в зачаточном состоянии. Зачем она была нужна, если в каждом доме швейная машинка и альбомы выкроек на все случаи жизни? Надо — за пару вечеров сшил и носи. Или за вечер… Или, как на Эзеле — за полчаса. Если крепить клеем… Вот только размеры не те. Никто как-то не подумал, что выражение «ребенок остался голым и босым» может иметь совершенно буквальное значение. А на Украине таких сейчас — десятки тысяч… Будет больше… Раскупоривать склады резерва бессмысленно. Это капля в море. Надо срочно налаживать собственное производство. Как будто мы тоже вступаем в эту войну… Хотя, почему как?
Вопреки жутким сводкам, вырвавшись из цепких лап родной медицины, ощущаю совершенно противоестественный подъем настроения. Снова — привычный ворох разнообразных забот. Снова я нужна… и скоро увижу Фрица. Соскучилась. Прикидываю фронт предстоящих дел. Заранее пытаюсь распределить работу и прикинуть, как закрыть первоочередные потребности проекта. Что и кому сказать, по прилету. Про что — пока не говорить…
Традиционный уклад средненемецкого городка Нового Времени вот-вот затрещит по швам. Традиция диктует, что удел добропорядочной немецкой женщины — это три «К». Kuche, Kirche, Kinder. Кухня, церковь, дети… А муж — кормит семью. Однако, казенная швейная машинка и «срочный императорский заказ» резко изменили баланс доходов. На всех дам, хоть немного умеющих строчить на машинке, пролился серебряный дождь. Срочно нужны тысячи комплектов детской одежды, тысячи одеял и чехлов для подушек и тюфяков… О! Немцы уважают честный труд. Но, мгновенное пополнение семейного бюджета из нового источника уже вызвало смятение умов. В отличие от Острова, вынужденного считаться с политикой и интересами гильдий, Фриц явно собрался промаршировать по мозолям традиционных ремесленных корпораций. Нет, он никому не отказывает в заказах. Но, цены едины. И сроки — жесткие. Виртуозов иглы и наперстка приперли к стенке… Или ковыряйся «по-старинке», завистливо прислушиваясь к стрекотанию новомодной швейной машинки за окном у соседей. Или получай такую же машинку и своими руками хорони привычный образ жизни. Похоже, что Кронах скоро обречен превратиться в швейную мастерскую Баварии. Со всеми прелестями монополии в однообразном секторе рынка. От семейных скандалов, вызванных внезапной перегрузкой женщин, до цен на повседневные продукты и товары, которые лавочники тут же попытались задрать, в соответствии с ростом платежеспособного спроса населения. Боюсь, что Фриц с разбушевавшейся рыночной стихией не справится. Край нужны железная рука и костяная нога плановой советской экономики. Только «кризиса потребительских цен» нам для полного счастья и не хватало.
Плохо я знаю своего Фрица. (справедливости ради, он сам от себя такого не ожидал) Nihil habenti nihil deest (У кого ничего нет, тому нечего терять). Бунт в Кронахе вспыхнул, но зашипел, как подмокшая шутиха, и погас, толком не разгоревшись. Началось всё довольно прозаически. Как полагается — в баварских пивных. Вместо привычного ужина, после трудового дня, довольно многие (по прикидкам — процентов семьдесят) отцы семейств тихого немецкого городка обнаружили в родных домах странную суету и полное отсутствие еды на столе. А на грозное «Was ist das (Что это такое)?!» — получили суетливое объяснение половины, что «нынче такой день, что год кормит», прерываемое стрекотом швейной машинки. А следом робкое предложение — «сегодня перекусить с детьми в другом месте…» подкрепленное новеньким серебряным талером. 27 граммов чистого серебра — это много. Это, ещё недавно — недельный заработок довольно обеспеченного человека. Приказчика, учителя, дворецкого… Вроде бы — неплохое дело, отдохнуть с детьми. Пускай, несколько непривычное. Но! Традиция…
Не взять — значит, свалять дурака. Тем более, супруга честно зарабатывает деньги и отвлекать её глупо. Взять — показать себя ещё большим дураком, который не может заставить жену вечером накрыть стол. С другой стороны, ужин в пивной — это развлечение для богатого человека и праздник для бедняка. Грех его упустить. Талер — это очень щедро. Цены на съестное в Кронахе контролируются жестко. Инфляции нет. На собрании представителей торговых домов по поводу роста цен Фриц выразился прозрачно — «Мне кажется, что Heimat (Родину) спасут только массовые расстрелы…» А отец Моринелли с удовольствием перевел фразу полностью. Так что, можно ужинать «в заведении» хоть целую неделю. И выпить там пива — сколько пожелает душа… И угостить детей лакомствами… И позволить себе что-нибудь ещё… Когда ты такой один — это радует. Когда разом две трети мужского населения — настораживает. Если в ресторане ужинают все — он превращается в «столовку»… А вдруг, это — теперь навсегда?
Слово за слово и подогретые пивом бюргеры, мелкими группами, потянулись на площадь перед Ратушей. Стихийный митинг возник, словно из ничего. Когда в одном месте собирается много подвыпивших мужиков — жди беды. Толпа — стихия непредсказуемая. Всегда найдется горластый крикун-подстрекатель и понеслось… Хорошо ещё, что большинство народа явилось с детьми. Хоть это их сдерживало. Но, общий настрой постепенно накалялся и требовал физического действия. Если верить Густаву Ле-Бону, в воздухе явно запахло еврейским погромом. Причем тут несчастные ашкенази? Ну, например — «…а почему они сейчас ужинают дома, а мы все здесь?» Страшное это дело, неконтролируемая человеческая масса… Хуже леммингов. Если попрет, то не остановить. Если начнет искать врагов — обязательно найдет. Промедлишь — и врагом окажется всякий, вставший на пути.
Работники Ратуши, в силу огромного жизненного опыта, дружно попрятались и бросили город на волю народной стихии. Спасибо хоть, что перед бегством позвонили о назревающей буче в Розенберг… Нервные они какие-то… Надо бы, под благовидным предлогом, там ревизию устроить… Если «слуги народа» так резко делают ноги, завидев прущую к ним вооруженную толпу — это верный признак, что у них «рыло в пуху». Не?
Впрочем, толпа толпе рознь. На «Прикладной социологии» нас учили, как следует управлять «случайной агрессивной толпой». Самое главное — быстро оценить социальный состав и настроение. Голодные работяги или крестьяне — это ничего. А вот сытые обыватели, страдающие фигней от скуки — очень трудный материал. Форменные могильщики социализма, если верить товарищу Ахинееву. Дико тяжело убедительно ответить на вопрос — «Отчего это в булках изюма мало?!», так как он глупый и риторический. Не связаный с реальностью.
К счастью для всех, состояние сытости, за недолгие месяцы торжества «Нового порядка», ещё не стало слишком привычным состоянием. Опять же, не было убедительного повода для выступления. Скорее, выплеснулось на поверхность внутреннее недовольство слишком быстрым темпом перемен вокруг. Люди не любят реформ…