Страница 22 из 40
Ему захотелось поделиться своими выводами с Зотовым, но тот был далеко. Евгению не хватало товарища, его бесхитростной рассудительности, не доставало долгих разговоров о сокровенном, во время которых рождалось ощущение близости и опоры друг в друге. Он испытывал к Зотову смешанное чувство благодарности и одновременно вины – за то, что их совместная работа, такая плодотворная и нужная, обернулась для его соратника теми же сложными и опасными обстоятельствами, что и для Евгения, с которым он вынужден был эти невзгоды делить. Но кто мог это предвидеть? Евгений часто возвращался к мысли: как там Андрей? Здоров ли, ощутимы ли перемены? Как он выглядит теперь с РНК погибшего в разборке «братана»? В своей полной изоляции Евгений, несмотря на повседневную работу, скучал и по семье, и по товарищу, беспокоился о нем – сам-то он все-таки у родителей… Однако что бы он ни прикидывал для налаживания связи, всё пока казалось ему рискованным. Они договорились созваниваться лишь в крайнем случае и называть друг друга вымышленными именами, но и это было небезопасным: телефонные разговоры отсюда могли прослушиваться и навести на убежище Зотова. Просить съездить к нему кого-нибудь из родных тоже не стоило – они могли допустить оплошность.
Но желание увидеться становилось навязчивым, и Евгений решил съездить сам. Всего одна остановка на электричке. Его здесь никто не знает, документы в порядке. И если нет соглядатая, то…
Он взглянул в окно. У калитки стоял человек. Он узнал в нем парня, которого заметил еще во время визита Лоры. Евгений всмотрелся: да, это был он. Парнем, правда, его можно было назвать с большой натяжкой – седина пробивалась и в темной шевелюре, и в усах, на близком расстоянии от окна это было хорошо видно, но спортивной одеждой и худощавостью его облик работал под парня. Он сел на скамейку у калитки и, сложив руки, устремил взгляд вдоль улицы. Тот, кого он ждал, вскоре появился – к нему подошел участковый милиционер. Сомнений не оставалось – их интересовал именно этот дом.
Евгений быстро убрал в стенной шкафчик пробирки и колбы, сгрёб записи в ящик стола, клетку с мышами поставил в «карман» – чуланчик между стеной дома и комнаты. Он уже слышал голоса посетителей на первом этаже, объясняющих свой визит проверкой проживания нелегалов из соседних республик, но успел наклеить усы и в небрежной позе устроиться с книгой на кровати.
Участковый, представив попутчика как общественника, помощника милиции, попросил документы.
– Шашин Олег Николаевич, – прочел он вслух. – Прописка московская, проживает в Сокольниках. Документы в порядке. Здесь, видимо, на даче?
– Да, подтвердил Евгений. – Скоро съеду, сезон закончился.
«Помощник» раскрыл свою папку, сделал там какую-то пометку и достал мобильный телефон. Евгений заметил, что под видом разговора он украдкой, из-за спины участкового сфотографировал его.
Пока они для правдоподобности заходили в соседние дачи, Евгений спокойно, не опасаясь слежки, вышел из дома и направился на железнодорожную станцию.
Время оказалось удачным – ближайшая электричка на Новый Иерусалим отправлялась через десять минут. В ожидании Евгений прохаживался по платформе, от нечего делать наблюдая станционное житье-бытье. У дверей вокзального помещения расположился овощной ларек, время от времени к нему выстраивалась очередь из пассажиров, наполняющих сумки кто по пути в Москву, кто из Москвы. «Очереди у нас поистине неистребимы во все времена и при всех режимах, – подумал он. – Сейчас вроде бы всего полно, были бы деньги. И все равно…Где-то товар лучше, где-то намного дешевле, кто-то отовариться не успел…»
Очередь галдела. Могучий седой, красный от водки мужик за прилавком едва поворачивался, набирая овощи, и все пыхтел папиросой в крупных зубах, поставленных редко и прочно, как сваи.
– Господи, ну что он так медленно… – досадуют на пожилого продавца замыкающие фланг очереди. – На электричку же опоздаем…
– Доживи до ста лет – и ты будешь так же поворачиваться, – ворчливо острит кто-то.
Баба с рюкзаком встревожена переговорами продавца с кем-то из вновь подошедших. Она вертится, тянет шею, прислушиваясь, и наконец взвизгивает:
– Не давайте там через задний проход!
Очередь взрывается смехом.
– Действительно, почему это вам такие привилегии? – отрываясь от книги, говорит интеллигентка с нотами под мышкой. – Все стоят, а вы глупее себя ищете…
– Не волнуйтесь, а то похудеете, – нахально отвечает подошедшая без очереди, сама тощая, как жердь. Видимо, ее когда-то уязвили именно этими словами, и с тех пор она считает их самыми безотказными по эффекту.
– Мне полезно, у меня лишний вес, – парирует интеллигентка, – а вот для вас это было бы катастрофой…
Пока идет перепалка, очередная покупательница под шумок выбирает из лотка лучшие овощи.
– Вы чего это, гражданка, делаете? Ишь, умныя какая нашлась, одна со всей очереди! – Продавец выхватывает из ее рук огурцы и снова высыпает их в общую кучу.
– По-вашему, это хорошие огурцы?! – Обиженная гражданка поочередно сует под нос продавцу желтые, вялые, морщинистые у хвостиков плоды.
– Товар стандартный…
– Когда он только состариться успел, ваш стандартный, – не унимается покупательница, продолжая быстро ощупывать огурцы.
– Это последние грунтовые, сезон кончился…Чего ты его жмёшь?! Чего ты его мнешь?! – злится мужик. – Это тебе не э-э-э… – ему хочется сказать крепкое словцо, но он сдерживается, – не это самое…пенис, – вспомнил он культурное выражение, – тверже не станет!
Смех, фырканье, возмущенные возгласы сливаются в очереди в общий гвалт.
Евгений взглянул на часы. Вспомнил, что не взял билет, и направился к кассе. Миловидная девушка, ожидавшая электричку, остановила на нем заинтересованный взгляд, улыбнулась, поощряя к знакомству. Евгений изумился было – давно уже хорошенькие девчонки не строили ему глазки, но вспомнил: «Ах да, я же теперь не почти сорокалетний зрелый муж, а юноша, вдобавок симпатичный… Лора, чего доброго, теперь еще ревновать начнет..» Он улыбнулся девушке в ответ, но не подошел.
Это мимолетное молчаливое кокетство окрылило его, исполнило уверенности. Он продолжал улыбаться – теперь уже своим мыслям. Радость переполняла его: всё, он неузнаваем. Можно легализоваться. Евгений сел в электричку с твердым намерением завтра же отправиться домой.
Сойдя с электрички и на всякий случай осмотревшись, Евгений набрал номер мобильного телефона, специально купленного Зотовым на постороннее лицо.
– Привет, Серега! Это Олег… – По радостному возгласу друга он безошибочно определил, что там все в порядке, и весело продолжал: – Ты правильно понял… Давно не виделись, решил заглянуть к тебе по соседству…Что? Уже иду…Как тебя легче найти?
– Держись по направлению к храму, я тут в переулке рядышком. Очень удобно – на службу частенько хожу…
Андрей назвал свой адрес. Евгений хотел было попросить, чтобы тот вышел его встретить, но спохватился: как он его узнает? Оба они теперь другие…Евгений нашел дом быстро и в приподнятом настроении ввалился в прихожую маленькой, как келья, квартирки, которая, видно, и предназначалась для храмовой обслуги и которую снимал теперь Зотов, прямо в его могучие объятия.
– А поворотись-ка, сынку, – так, кажется, говорил Тарас Бульба? – смеялся Евгений, оглядывая Зотова.
– Какой я тебе «сынку», юнец сопливый, – отшучивался Андрей, толкая, тиская, хлопая Евгения по спине, по плечам. – А вообще-то хорош! Рост твой, стать тоже, но в целом облик совершенно другой!
Андрей тоже совершенно изменился – встретив на улице, Евгений теперь его не узнал бы. Рослый крепкий брюнет с синими глазами – признак породы – донор был что надо. Неотразим для девиц.
– Да тебе же прохода теперь от девок не будет! – любуясь им, качал головой Евгений.
– Скажешь тоже. – Андрей махнул рукой. – Девицы сейчас меркантильные, им олигархов подавай, банкиров, на худой конец фирмачей или что-то в этом роде – словом, денежный мешок. А я что?