Страница 46 из 47
— При условии, что Йорки не приехали домой раньше.
— Я бы склонилась в сторону Норвела.
— Я долго колебался. С одной стороны, для Норвела такая выходка слишком нахальна. С другой — этот пьяный тип именно так себя и ведет: мечется от одного убежища к другому. Тащит труп Пардона то туда, то обратно… По ходу дела мы заглянули во все квартиры в нашем здании.
Я предпочла воздержаться от вопросов.
— Нигде не осталось никаких следов. У Пардона рот был разбит в кровь. Волос преступника на трупе не обнаружили, лишь несколько хлопчатобумажных ниток, пестротканых — темно-красных, оранжевых и синих.
— Шторы Элвы, — пробормотала я.
— Я ничего не знал про них, — буркнул Клод. — Но ни в одной квартире не увидел подходящей по цвету ткани.
Я вспомнила, как он расхаживал по моему дому в свое первое посещение — явно высматривал что-то особенное.
— Мы обшарили парковочные стоянки у дома, пытаясь найти место, подходящее для сокрытия трупа. Увы, безуспешно! В тот день я заметил, как ты там что-то искала, и заинтересовался твоими замыслами.
— Откуда ты увидел меня?
— Из квартиры Пардона. Я дежурил в ней днями и каждую ночь, наблюдал, как люди ходят туда-сюда по своим сиюминутным делам, и пытался уразуметь, где же кроется разгадка.
Меня все больше одолевала дремота.
— Когда был обнаружен труп Пардона, мы обыскали все мусорные ящики.
Я украдкой улыбнулась.
— Мы заглянули в квартиры ко всем жильцам дома и пару дней следили за перемещениями каждого из них, а потом — только за Норвелом и Йорками.
— За Норвелом не очень тщательно.
— Черт побери, Лили, если он выходит на прогулку, откуда нам знать, что он засунул себе в карман лыжную маску?! А ручку от метлы он, вероятно, прислонил к забору заранее, еще днем. Лично я не видел, чтобы он с ней расхаживал.
— Вот почему ты прибежал тогда так скоро. Ты, значит, не спал… А рубашку нарочно снял?
— Ага, — смущенно признался Клод. — Я подумал, так будет больше похоже на то, что меня разбудил твой крик.
— В общем, ты стал следить за Норвелом и Йорками…
— Я тоже насторожился, когда Дидра обмолвилась о прицепе. Но она могла что-нибудь перепутать, потому как выезжает со стоянки каждый божий день. Тем не менее она настаивала, а я не мог дальше наседать на нее. Ведь она не понимала, к чему я веду. Я обдумывал разные возможности и все больше склонялся к мысли о преждевременном приезде Йорков. Я связался с судом округа Крик — время окончания процесса над Харли Доном Мюрреллом вполне позволяло Йоркам приехать домой еще днем. Я на всякий случай позвонил их дочери — так, будто между прочим, — и она сказала, что они в тот день уехали в час дня, сразу после обеда. Дескать, были слишком удручены, чтобы остаться погостить. Элва и Т. Л. заявили мне тогда, что заезжали на блошиный рынок в Хиллсайде, чтобы немного размять ноги, но если они солгали, то добрались до дома прежде трех часов.
— Так оно и было, — подтвердила я. — Элва полила цветок в кухне. Когда я зашла к ним в три, земля в горшке была влажная, а занавески в спальне открыты. Эти два дела она сделала перво-наперво, когда приехала домой. В гостиной на окнах были сняты шторы. В тот день я не обратила на это внимания, зато в среду заметила. Я тогда решила, что Элва затеяла весеннюю уборку, но на самом деле Т. Л. заворачивал в них труп.
До всего этого я додумалась самостоятельно. Клод патетически воздел над головой руки-грабли, а затем, приняв прежнее расслабленное положение, сообщил:
— Сегодня Элва рассказала мне, что, вернувшись в тот день домой, она отнесла в квартиру чемодан, а мужу предоставила разбирать остальной багаж, сразу полила цветок и отдернула занавески. — Он приподнял над головой воображаемую шляпу. — В коридоре она услышала голоса. Обе двери, их и Пардона, были распахнуты: Т. Л. заглянул к домовладельцу, чтобы заплатить за квартиру. Пардон уже знал о суде и о вынесенном вердикте от своего приятеля, живущего в округе Крик. Вместо того чтобы посочувствовать Йоркам, на плечи которых обрушилась такая трагедия, он предпочел повторить им то, что высказала на процессе жена Мюррелла об их внучке. Вот этого Т. Л., переживавший, наверное, худший в своей жизни день, как раз и не смог стерпеть. У них началась перебранка, и Т. Л. дал Пардону зуботычину. Тот попятился и натолкнулся на диван в прихожей. Т. Л., раззадоренный словно цепной пес, кинулся следом, намереваясь наподдать соседу еще раз по челюсти, но Пардон, поскользнувшись, повернулся к нему боком, и Т. Л. припечатал его по шее. Он вложил в удар всю свою ярость и раздробил Пардону горло.
— Потом они спрятали его в вагончике, — заключила я.
— Да. Т. Л. вбежал к себе в квартиру, не замечая Элвы. Ни слова не говоря, он содрал с окон занавески и тут же бросился в квартиру к Пардону. Элва поспешила за ним. Вдвоем они завернули труп в шторы, погрузили в прицеп — тогда-то и выпали ключи из кармана — и принялись колесить с ним по округе. Оба паниковали, просто обезумели и не знали, что предпринять. Йорки никогда не преступали закон. Они хотели оставить тело в каком-нибудь тупичке, чтобы создалось впечатление, будто домовладельца убил не кто-то из жильцов, а посторонний человек, но потом поняли, что нужно обеспечить себе алиби. Их раннего приезда никто не видел, поэтому если Пардона обнаружат неподалеку от дома, то задумка сработает. Пока они разъезжали вместе с трупом, к Пардону пришел Том и принес чек. Дверь была открыта, хозяин отсутствовал… Затем Йорки вернулись, остановились у черного хода, выгрузили тело и снова перенесли его в квартиру Пардона.
— Как же они упустили момент, когда в дверь постучалась Дидра? — удивилась я.
— Элве сделалось дурно, — пояснил Клод, разглядывая руки. — Она побежала к себе в ванную, за ней и Т. Л. Пока Элва боролась с тошнотой, Дидра успела уехать на работу. Йорки так и не узнали, что она видела их прицеп, — к счастью для нее. Элве полегчало, и они были таковы. Даже не подумали выбросить шторы, в которые был завернут труп, не учли, что нитки из разодранного кармана Пардона должны были остаться в их вагончике, забыли и о жильцах, которые приходили в тот день платить за жилье и не заставали хозяина дома. Дверь в его квартиру им закрыть не удалось, потому что надо было вечером снова туда попасть, а ключи они потеряли… Судя по всему, под воздействием шока Йорки продолжали кататься где придется и вернулись домой, как и планировали, около семи или восьми вечера. Разобравшись с багажом, они, разумеется, потолковали меж собой и решили, что Пардона логично оставить где-нибудь неподалеку от дома — там, где он, в принципе, мог прогуливаться и встретиться с грабителем. Дендрарий годился лучше всего — единственное благоразумное их решение. Т. Л. вспомнил о твоей тележке. Он не раз видел ее на тропинке в дни сбора мусора и втайне желал иметь такую же. Йорк выждал до самого глухого часа ночи, справедливо рассудив, что в это время все жители Шекспира крепко спят, но самую малость просчитался.
— А когда ты понял, что убил не Норвел?
— Когда увидел, как Т. Л. бросился на тебя из вагончика. — Клод лукаво улыбнулся. — Сначала я думал, что это Норвел прятал тело в прицепе Йорков, которые чувствуют за собой вину за сокрытие этого факта. Я до конца отказывался верить, что они преступники.
— А я знала, что это Йорки, — спокойно заявила я. — Из-за штор.
— Так просто взяла и вычислила?
— Раз у Элвы исчезли с окон шторы, значит, для этого имелась причина. Между прочим, только Т. Л. было под силу сорвать их с крючков. Если бы Элва знала заранее, что он затевает, то подсуетилась бы и всучила бы ему хотя бы простыню или скатерть — их пропажи я не заметила бы. Но мне бросились в глаза их голые окна, — сонно мямлила я. — Еще то, что кто-то полил цветок.
— Но, Лили, зачем ты сунулась в их вагончик?
— Мне нужно было его осмотреть, — пояснила я, чувствуя, что глаза сами собой закрываются, с усилием разомкнула веки и продолжила не совсем внятно: — Кстати, почему ты не знал, что Т. Л. был в вагончике?