Страница 8 из 10
На протяжении всего ужина он пытался отыскать в ней дефект — дурные манеры, неспособность поддерживать беседу, раздражающие привычки. И с очевидным разочарованием вынужден был признать, что, несмотря на американское воспитание, она правильно пользуется приборами, без малейших усилий ведет легкую и непринужденную беседу и не имеет ни одной вредной привычки, которую бы мог заметить его критически настроенный глаз.
Это рождало в сознании логичный вопрос: что забыла здесь прелестная наследница? Весь его опыт кричал о том, что столь совершенный незамужний образчик женской привлекательности должен находиться в Лондоне, американка она или нет. Никаких явных причин, побудивших бы ее выбрать отшельническую жизнь в деревне, не существовало. И это само по себе не могло не заинтриговать Эша. Почему миссис Ральстон находится там, где не должна находиться?
На ум приходило два возможных ответа: либо скрывается, что влечет за собой ряд предосудительных выводов и последствий, либо охотница за наследством или, применительно к ситуации, скорее за титулом. Ибо это единственное наследство, которое еще мог принести Бедивер сегодня, и, видимо, она о том прекрасно осведомлена.
Сидящая подле него таинственная миссис Ральстон рассмеялась. Этот низкий, чуть с хрипотцой, горловой смешок словно специально предназначался для вечера и загадочного света свечей. Она покачала головой, реагируя на какое-то замечание Мелисанды, и приглушенный свет отразился от изящных бриллиантов ее сережек. Дорогие бриллианты. Прошло много времени с тех пор, как он мог позволить себе преподносить женщинам подобные подарки. Драгоценные камни ярко поблескивали, создавая вокруг нее изысканную и утонченную атмосферу.
Ему очень легко было себе представить, как отец увлекся этой красоткой. И как бы ни пытался Марсбьюри убедить его в обратном, Эш был практически уверен, что миссис Ральстон намеревалась выйти замуж за отца до его вероятной кончины. Когда же ее стратегия провалилась, предпочла остаться в поместье и подождать, пока титул не окажется у вполне здорового второго сына, а потом иметь дело уже с ним. Вовсе не первый случай, когда женщины их круга продают себя за титул. Не надо быть немощным стариком, чтобы очарование миссис Ральстон вскружило голову. Что вполне подтверждает его растущее увлечение незваной гостьей.
Эш допил вино и отставил бокал в сторону. К черту постель и перезвон свадебных колокольчиков, стоило бы попытаться разоблачить ее тайны, прежде чем двигаться дальше. Подобная задача нравилась ему почти так же, как и разоблачение очаровательной леди в прямом смысле слова.
— Миссис Ральстон, возможно, вас не затруднит оказать любезность и прогуляться со мной в оранжерею. Похоже, я припоминаю, насколько очаровательно выглядит зимний сад в лунном свете. — Самое лучшее время для разоблачений.
Его предложение встретило восторженный отклик со стороны тетушек, и Эш сразу представил себе, как они всей толпой направляются в оранжерею. Картина, имеющая мало общего с предполагаемым соблазнительным планом выведывания чужих секретов.
— Дженни существенно улучшила летний сад, — заметила Лавиния, — буквально спасла наши розы прошлым летом, когда на них напала тля. Смешала специальный состав для опрыскивания.
— О, в таком случае, миссис Ральстон, я просто не представляю, как вы можете отказаться. Пройдемте? — Эш поднялся, предлагая руку.
Они медленно брели по дорожке, почти касаясь Друг друга, при каждом ее движении длинная юбка задевала штанины его узких брюк. От нее исходил аромат экзотического лимонного сорго и корицы, когда она шла с ним под руку. О, это был очень о многом говорящий букет запахов, сильно отличающийся от стандартной лавандовой или розовой воды лондонских дебютанток. Резкий пряный лимонный вкус никак не аромат невинности. Это духи настоящей женщины, умной и уверенной в себе.
При входе в оранжерею он опустил руку ей на талию, нежно подтолкнул вперед и не убрал, едва заметно поглаживая, словно внушая уверенность и доверие, которое он так надеялся от нее получить.
Интуиция его не обманула. Оранжерея и в самом деле оказалась прекрасной. Серебристые потоки лунного света проникали сквозь стеклянную крышу, в воздухе стоял насыщенный цветочный аромат. Где-то в отдалении журчал небольшой фонтанчик.
— Это мое самое любимое место в Бедивере.
Миссис Ральстон пыталась идти впереди него, ступая слишком быстро, надеясь, вероятно, отделаться от покоившейся на талии руки. Однако Эш немедленно сократил дистанцию, сделав широкий шаг и продолжая удерживать руку чуть ниже ее спины. Он заставил ее нервничать. Прекрасно.
— И я вполне понимаю почему, миссис Ральстон. Просто прелестно!
Глава 4
Он определенно ее нервировал. Даже невинная дебютантка не поверила бы, что последняя ремарка относится к оранжерее. Учитывая то, как Бедивер буквально поедал ее глазами за столом, а потом подкрался, не дав подняться. Не говоря уже о руке, свободно гулявшей у нее на талии. Хуже, что его внимание возбудило ее.
— В этом месте жарко даже зимой. Стеклянная крыша позволяет получать тепло от солнца, — довольно бессвязно пробормотала она, движимая отчаянным стремлением уменьшить образовавшееся между ними напряжение. — Ваш отец любил бывать здесь, когда чувствовал себя достаточно хорошо. Мы с Генри привозили его сюда и вместе проводили всю вторую половину дня за чтением.
Внезапно она остановилась и обернулась к нему лицом, осознав, что еще не успела выразить свои соболезнования. Ранее было неловко, учитывая веселую атмосферу на импровизированном торжественном ужине.
— Я очень сожалею о вашей утрате. Ваш отец был хорошим человеком, храбрым мужчиной.
— Неужели? — Зеленые глаза Бедивера опасно сузились в очевидном неодобрении. — Прошу простить меня, миссис Ральстон, но я вовсе не нуждаюсь в рассказах посторонних о моем отце.
Человек, обладающий меньшей силой духа, смутился бы от этих ледяных слов. Дженивра лишь расправила плечи и стойко встретила его взгляд.
— Простите меня, я подумала, что знание того, что он умер хорошо, уменьшит вашу скорбь.
— Почему? Потому что меня здесь не было?
Вот оно, преступление, которое она вменяла еще за праздничным столом, — его отсутствие. Он даже не побеспокоился о том, чтобы вернуться домой. Как же неправильно, как ненормально то, что она, всего лишь незнакомка, недавняя соседка, знала о последних днях графа больше, чем собственный сын!
— Уверена, вы знали, насколько под конец граф был… был близок к концу.
— Это неудачный подбор слов или вы и в самом деле каламбурили, миссис Ральстон? — Саркастическое выражение аристократически вылепленной нижней челюсти и мрачный взгляд как нельзя лучше соответствовали его неподвижной, сурово нависшей над ней фигуре.
Дженивра разозлилась. Красавчик он или нет, но с его стороны в высшей степени дурно думать, будто она способна заниматься пустым словоблудием во время весьма деликатного разговора.
— Нет. Это вышло ненамеренно. А ваше отсутствие? Намеренно, я имею в виду?
В его глазах зажглись опасные огоньки, хотя голос звучал подозрительно тихо, словно предвещая грозу.
— Должен проинформировать вас, миссис Ральстон, что нахожу эту тему неприличной для беседы между двумя едва знакомыми людьми.
Она гордо задрала вверх подбородок, ее холодный тон вовсе не выражал сожаления.
— Прошу простить меня за неподобающее поведение.
Он снова внимательно посмотрел на нее, недавняя суровость сменилась на нечто более хищное.
— Не кривите душой, миссис Ральстон. Не надо говорить то, что вы не имеете в виду. — На его губах появилась едва заметная порочная усмешка. Проклятый Бедивер раскусил ее, догадавшись, что она и не думала извиняться.
— А вам, сэр, не следовало бы вступать в пререкания с леди. — Дженивра решила высказать ему все без экивоков.
— Интересно, почему?
Он подошел ближе, и его чистый мужской запах заполонил все ее чувства, а столь тесное соседство лишь подчеркивало достоинства атлетической фигуры. Мужское естество словно кричало о себе, и ей некуда было скрыться. Дженивра прислонилась к каменной скамейке. Как же это не похоже на минуты наедине с Генри. О, тот превосходный компаньон, удобный, никогда не подавляющий ее своим присутствием. С ним она не чувствовала и намека на беспокойство, не говоря уже о мурашках и нервическом ознобе, охватившем ее сейчас.