Страница 7 из 10
Она была настолько сбита с толку привлекательным новым знакомым, что даже не осознала отсутствия Генри.
— А мистер Беннингтон разве к нам не присоединится? — И виновато обвела глазами комнату на случай, если вдруг его не заметила. Хотя вряд ли кто-нибудь мог упустить из виду Генри, золотоволосого красавца с приятными, располагающими к себе манерами.
— О нет, дорогая, Генри сегодня приглашен на ужин с нашим викарием, мистером Брауном, и его семейством, — успокоила ее Летиция.
Дженивра нахмурилась, пытаясь вспомнить это приглашение.
— Вчера, когда мы ходили на прогулку, мистер Беннингтон ничего не сказал о предстоящем ужине. — И викарий словом не обмолвился об этом событии, а ведь они заходили к нему домой передать кое-какие вещицы для приходского собрания рукодельниц.
Летиция легко отмахнулась от нее:
— Генри упомянул, что приглашение пришло сегодня днем совершенно неожиданно. Но, бог мой, не расстраивайся, дорогая, ведь здесь Эш.
Больше Дженивре не удалось промолвить ни слова, поскольку Гарденер объявил о начале ужина. На мгновение Дженни показалось, что темноволосый бог, опиравшийся на каминную полку, готов предложить ей руку и сопроводить к столу. Однако Бедивер повернулся к Летиции:
— Вы позволите, тетушка?
Величавая Летиция хихикнула, как молоденькая девушка.
— О, прошло много лет с тех пор, как кто-нибудь сопровождал меня на ужин, юный негодник. — Она приняла его руку и, подмигнув, заметила: — Но ведь у тебя две руки, не так ли, мой мальчик?
— Миссис Ральстон, не окажете ли вы мне честь? — В своем элегантном вечернем костюме он являл собой воплощение эту кета и благородных манер, однако в его глазах не было и капли приличия. Взгляд, казалось, пронзал се насквозь, причем у Дженивры возникло непередаваемое и весьма некомфортное ощущение, будто мысленно он уже снял с нее всю одежду.
Парадная гостиная Бедивера буквально преобразилась. Длинный обеденный стол был сервирован фамильным фарфором и хрусталем, в центре возвышалась ваза с цветами, выращенными в теплице Лавинии.
В мягком располагающем свете мерцающих огоньков свечей можно было забыть все недостатки несколько потрепанного временем и отсутствием средств окружения. Дженивре подумалось, что в атмосфере неумолимо ощущалось былое величие Бедивера, создавая представление о том, как выглядело это поместье в более благополучные и счастливые годы. Мистер Бедивер рассадил их за столом, предложив ей занять место по левую руку от себя, а Летиции по правую. «У лукавого дьявола превосходные манеры», — не могла не признать она. Однако манеры и привлекательная наружность лишь усиливали опасения. Филипп производил сходное впечатление, а ее опыт убедительно доказал, что за красивой внешностью могло скрываться далеко не самое прекрасное содержание.
— Вам нравится Ситон-Холл, миссис Ральстон? — вежливо поинтересовался мистер Бедивер, когда перед ними поставили густой раковый суп.
Дженивра улыбнулась. Ситон-Холл был одной из ее самых любимых тем.
— Очень. Осталось еще кое-что доделать в садах, я надеюсь завершить все работы к лету. — Сады должны были стать первым шагом по пути превращения Ситон-Холла в туристический бизнес. Если мистер Бедивер пожелает, она вполне сможет устроить здесь то же самое, что непременно позволит поместью стать более окупаемым. И в самом деле, он не должен возражать. Родовое поместье пребывало в упадке, а его более чем десятилетнее отсутствие красноречиво свидетельствовало о том, что он не собирается здесь жить. Хозяйственный эксперимент вряд ли нарушит его планы.
Бедивер приподнял бровь, окидывая девушку многозначительным взглядом.
— Разве вы не собираетесь перебраться в Лондон на время сезона через месяц-другой? Мне представлялось, светские развлечения, которыми может похвастаться столица, гораздо более привлекательны, особенно после долгой зимы в деревне.
Перед ней вовсе не стояла задача пребывания в Лондоне, тем более здесь необходимо еще столько всего успеть. Дженивра так долго утешала себя подобными соображениями, что со временем и сама поверила в их правдивость. Кроме того, со стороны могло показаться, что единственным поводом перебраться в Лондон для леди в ее положении является желание найти себе мужа. Вращаясь в лондонском свете, она, несомненно, привлекла бы внимание к своей персоне, и кто-нибудь обязательно выставил бы на всеобщее обозрение подробности давнего скандала. Дженивра пожала плечами и произнесла с показным равнодушием:
— Лондон меня мало привлекает, мистер Бедивер. — Особенно надоедливые лондонские холостяки. Краткий опыт замужества оказался настолько занимательным, что не вызывал желания его повторить.
Он остановил на ней взгляд и, внимательно рассматривая, прикрывшись бокалам, удержал с ней контакт глазами несколько дольше, чем позволяли приличия. Когда же заговорил, его слова показались тщательно продуманными и вызвали всеобщий интерес.
— И почему же, миссис Ральстон? Лондон считается одним из самых прелестных городов мира. Сам же я прожил здесь уже несколько лет, и для меня его былое очарование несколько притупилось. Я заскучал…
Дженивра ощутила смутное подозрение, что он ее испытывает, проверяет. И если она не перехватит инициативу, непременно последуют новые вопросы, которые ей не понравятся.
— О да, в самом деле! Не можем же мы все жить в Лондоне? Кому-то надо и в деревне хозяйством заниматься.
Темные брови едва заметно приподнялись, словно одобряя ее тонкий выпад.
— Touche[3], миссис Ральстон, — прошептал он ей на ухо, оставляя только гадать, принесла ли ей эта робкая атака больше вреда, чем пользы.
Дженивра перевела внимание на тетушек. Беседовать с ними значительно проще, чем с их племянником, однако, несмотря на смену круга общения, она продолжала ощущать на себе проницательный взгляд Бедивера, словно пытавшегося прочесть ее самые сокровенные мысли, интуитивно полагая, что ответы, которые она высказывала вслух, лишь жизнерадостная ширма, за которой таилась правда. Но ведь это просто невозможно! Они только что познакомились. Не мог же он догадаться, что тихие воды благочестивой стаффордширской глубинки стали для нее убежищем, единственным местом, куда не могли добраться отголоски отвратительного скандала.
Однако тихие воды Стаффордшира таят немало сюрпризов, и не последним из них стала элегантная молодая женщина слева от него, с копной густых темных волос и изящной фигуркой, которую подчеркивали изысканные линии платья из серо-голубого шелка.
За рыбой Эш уже решил: как бы ни сложились обстоятельства, общение с миссис Ральстон может стать весьма и весьма приятным. Он получил истинное удовольствие, наблюдая, как она мило беседует с тетушками об их акварелях и вышивках.
Когда подали фазана, все это удовольствие начало работать против нее. Мысленно Эш сопоставил ее ответы о причинах своего здесь пребывания, еще ранее показавшиеся ему невнятными и неопределенными, с очевидным фактом, что мнимая миссис Ральстон слишком хороша для того, чтобы прозябать в провинции.
С тайной беспристрастностью он наблюдал за тем, как она отрезает мелкие ломтики фазаньего мяса. Подозрительно, что миссис Ральстон — прекрасная, богатая, обладающая изысканными манерами и благородным характером, столь привлекавшим тетушек, — появилась именно здесь, по соседству от Бедивера, и именно в то время, когда ему понадобилась наследница для спасения поместья.
Намерения отца казались все более и более очевидными. Своей прямотой с ними могли соперничать разве что своднические махинации тетушек. И если бы Эш сам не являлся объектом этих весьма прозрачных брачных планов, он даже нашел их смешными. Милые старушки, не таясь, превозносили бесчисленные достоинства миссис Ральстон за каждым блюдом торжественного ужина. Правда, все мысли Эша невольно сходились к одному: если существует нечто слишком хорошее для того, чтобы быть правдой, значит, так оно и есть.
3
Задетый, затронутый (фр.). В фехтовании этот французский термин означал, что удар поразил соперника.