Страница 28 из 69
– Адмирал, я не согласна! Я капитан «Галактики Видцона». Если я и передам командование, то уж сама решу кому, где и когда.
– Если вы столкнетесь с теми же проблемами, что и мы в течение последних десяти дней, то еще мне спасибо скажете, – грубо перебил ее Бергстрем. – Мне понятны ваши чувства, но интересует меня лишь безопасность дипломатов. Думаю, вас должно волновать то же самое. Арич и Фонг будут вооружены и…
– Нет! – воскликнула Кайли. – Мы сроду на корабле оружия не носили и не собираемся теперь этого делать. Оружия на борту «Галактики» я не потерплю!
Бергстрем метнул на нее испепеляющий взгляд.
– Сядьте, капитан, – сказал он и повторил ледяным тоном: – Я сказал, сядьте!
Кайли села.
– Позвольте напомнить, что вы работаете в охраняемой зоне и подчиняетесь Корпусу. Конечно же, вы можете не подчиниться моим требованиям, но в таком случае я личным распоряжением расформирую вашу команду. Тот, кто не подчинится, попадет под арест. Вам понятно?
Кайли буквально трясло от ярости. Она догадывалась, что при входе в пространство миквири ее звездолет теряет защиту гражданских законов, но надеялась, что руководство Корпуса поведет себя благородно.
– Но ведь это может не понравиться миквири, – весомо заметила Кайли. – Да и гантирцам…
– Главная цель Ган-Тир – достичь пространства, контролируемого землянами. Им совершенно все равно, что при этом случится с вами. И потом, миквири разрешают свободно перемещаться в своем пространстве вашему кораблю, а о том, кто находится на его борту, насколько я помню, они никаких оговорок не делали…
– Миквири выставили бы жесткие условия, если бы знали, что вы собираетесь захватить звездолет.
– Вполне возможно, – констатировал Бергстрем. – Но я привык к риску. А вы, капитан?
Кайли не ответила. Бергстрем попытался перевести разговор в спокойное русло.
– Я не сторонник жестких решений, капитан, и уж поверьте мне, я понимаю ваши чувства. К сожалению, это задание особое. Гантирцы упрямы и совершенно не поддаются убеждениям. Они уже несколько раз проникали в строго засекреченные отсеки «Северной Звезды», прежде чем нам удавалось их остановить. Они уже загрязнили одно стерильное помещение, что отбросило проводившиеся там исследования на целый год назад. Миквири, судя по всему, могут как-то с ними справляться, но, к сожалению, на вашем звездолете будет не так много миквири. Неизвестно, на что могут решиться гантирцы после того, как вы стартуете. Я не думаю, что оружие пригодится, но если положение действительно осложнится, у моих людей оно будет.
– Оружие не останавливает жестокости, адмирал. Наоборот, оно ее провоцирует. Я не хочу, чтобы на борту «Галактики Виддона» было оружие.
– Прежде чем вы станете приводить убедительные аргументы в пользу своего мнения, позвольте вам напомнить, что наше оружие может оказаться не единственным на борту. Гантирцы и миквири тоже могут иметь при себе нечто для личной защиты. Не исключено, что до самого последнего момента вы не будете догадываться о наличии оружия у инопланетян.
– А я-то думала, что они дипломаты…
– Прежде всего они инопланетяне из чуждых нам миров. Неизвестно, что они могут выкинуть и когда именно на это решатся. Думаю, миквири были с нами вполне откровенны, чего не скажешь о гантирцах. К счастью, мы еще не успели нанести им смертельного оскорбления, но это может произойти случайно в самый неподходящий момент. И если возникнет конфликт, то пощады от гантирцев не ждите. Мои люди отправятся вместе с вами, и все они будут соответственно вооружены. Независимо от того, что вы лично по поводу всего этого думаете, прошу вас обращаться с ними с должным уважением и вежливостью. Понятно?
Кайли с трудом удалось подавить вспышку ярости.
– Да, сэр.
На краю стола замигала красная лампочка. Заметив это, Бергстрем сразу же встал.
– Очень жаль, капитан, но меня срочно вызывают на мостик. Знаю, у вас найдется, что мне сказать, но, честно говоря, у меня нет времени вас выслушивать. Я поспешу прислать Арича, чтобы он проследил за передачей груза. Не сомневайтесь, он человек компетентный и надежный.
Бергстрем стремительно вышел из комнаты, а Кайли продолжала сидеть и хватать ртом воздух. Ей плевать было на то, сколь надежен или компетентен Арич, – она была капитаном корабля и пока что не имела ни малейшего желания передавать командование звездолетом кому-либо еще. Он все равно не сможет управлять «Галактикой Вид-дона» без кодов компьютерного управления, а эти коды она так просто ему не передаст. И Аричу ее не запугать. Хотя, впрочем, вполне возможно, что запугивать он будет не ее. Если бы Аричу и впрямь вздумалось манипулировать Кайли, он обратил бы свои угрозы на ее близких. Например, на Грега, Джона Роберта или даже Хоуп. Но станет ли он так поступать? Кайли встала. Арич был офицером Корпуса, а значит, был готов на все, лишь бы выполнить приказ. Вопрос стоял не о том, что именно предпримет он, а что Кайли сможет ему противопоставить. Вот здесь-то у Кайли полной уверенности не было.
Сенсар Кейкайл Анэйра упаковал последнюю из своих мантий и, выпрямившись, обозрел каюту. Кажется, он ничего не забыл. За исключением валявшейся на кровати сумки, не оставалось никаких признаков того, что он когда-либо обитал в этой комнате. Сенсар покидал каюту без сожаления. Конечно, он обустроил маленькую комнатку в соответствии со своими эстетическими вкусами. Здесь все было под рукой. Идеальное место для ежедневной медитации! Умом Сенсар понимал, что строгое следование ритуалу не имеет большого значения. Физические мотивы Джи сами по себе ничего не значили, они просто помогали поддерживать тело в тонусе, раскрепощая при этом разум, хотя проблемы в физическом плане, вне всякого сомнения, отражались и на психике. С тех пор как Сенсар оказался на борту звездолета, он достиг третьего уровня лишь однажды, из-за чего его нервы и сосредоточенность впоследствии значительно пострадали. Сенсар был равнодушен к комфорту, но все же надеялся, что жилище на корабле землян будет попросторнее.
Дверь каюты открылась, и Сенсар обернулся. В коридоре стояла Райри. Входить она не стала, но глаза ее мгновенно обшарили комнату.
– Итак, ты уже собрал вещи, – промолвила она.
В ее устах фраза прозвучала как обвинение, а не простая констатация факта. Сенсар перешел на первый уровень Джи и заметил, что расслабление мышц дается ему с трудом. Он едва сумел добиться контроля над внутренней реакцией на появление Райри, но обязан был проконтролировать все, что может за этим последовать.
– Я решил заранее подготовиться, – пробормотал Сенсар.
– Какой ты исполнительный! Ты всегда был прилежным учеником, в особенности, когда я-преподавала тебе науку любви. С нетерпением жду продолжения наших занятий, Сенсар Кейкайл.
Сенсар отвесил глубокий поклон.
– Вы оказываете мне великую честь, Райри Тэйтурин, но я не могу позволить вам расходовать свое драгоценное время на столь недостойную личность, как я. Думаю, у вас найдутся проблемы поважнее, чем мое образование.
– Ты имеешь в виду переговоры с инопланетянами? Действительно, они потребуют некоторого внимания, но возобновление нашей прежней связи интересует меня куда больше.
Райри вошла в комнату. На открытом пространстве избежать контакта с ней не составляло труда, но в ограниченных пределах комнаты Райри не оставляла Сенсару никаких шансов. Она обвила его руки своими щупальцами и прижалась к нему. Райри обладала недюжинной силой, лишь раз Сенсару удалось вырваться из ее объятий, да и то ценой поврежденных щупальцев. Райри потом долго смеялась над ним, утверждая, что сама его отпустила, лишая тем самым Сенсара даже столь скромной победы. Его сопротивление лишь слегка позабавило Райри. Самообладания она не теряла. О выдержке Райри, равно как и о ее доблести, ходили легенды.
Кое-кто завидовал Сенсару. Многие бы отдали последнее, лишь бы оказаться сейчас на его месте, однако сам Сенсар чувствовал себя крайне неуютно. Он попытался отвлечься и достичь третьего уровня Джи. Сенсар часто пользовался этим приемом и порой добивался прекрасных результатов. Испытанный метод не дал осечки. Сенсар достиг полного умиротворения. Он пребывал в небытие, где существовали лишь мысли. Райри заговорила, но слова ее уже не имели никакого смысла. Она ласкала его, но Сенсар ничего не чувствовал. Райри отступила и заговорила вновь. Он не слушал. Сенсар парил за пределами боли и гнева, за пределами гордости и тщеславия, отныне он был свободен.