Страница 110 из 141
Расистским является весь процесс экономических реформ, создавших этническое расслоение — наверху евро-олигархия, этно-бюрократия; внизу — нищенствующее русское большинство, между ними — едва сводящее концы с концами русское предпринимательское сословие. Требование пересмотра курса реформ уже встречает жесткий риторический отпор со стороны высшей государственной власти, а в некоторых деталях (в частности, в факте продолжающейся приватизации и последовательного ухода властей от выплаты внутренних долгов) носит прямо репрессивный характер против тех, кто стремится облегчить положение русского народа.
Репрессивно антирусской остается система образования, толкующая о «толерантности» к другим народам, насаждающая ксенофилию — мол, мы всегда с уважением относимся к представителям других народов и рас. Забывают только добавить, что условием такого уважения может быть только достойное существование русских в своей стране и скромное поведение гостей из зарубежья. Ни того, ни другого не наблюдается. Следовательно, нет никаких оснований требовать от русских дружелюбия к тем, кто их угнетает или пренебрегает русскими обычаями. Недоверие к инородцам в сегодняшних условиях является не просто обоснованным, но необходимым фактором русской самозащиты, русского выживания во враждебной среде. Доверившийся будет обманут, а насторожившийся спасет свою жизнь и жизнь близких ему людей. Конечно, если не помешают либералы-русофобы, годами мусолящие одни и те же душещипательные сюжеты о несчастных мигрантах, которых избивают и убивают «бритоголовые».
Проявлением расизма является фактическое соучастие официальных органов в продаже русских детей зарубежным усыновителям и создание препятствий для русских усыновителей. В 2003 году число иностранных усыновителей превысило число российских. Никакого контроля за судьбами вывезенных за границу детей не существует. И только после целого ряда случаев убийств в США усыновленных русских детей, этот вопрос оказался в сфере внимания Генеральной прокуратуры. Только ставшие известными факты истязаний усыновленных русских детей вынудили власть к некоторым мерам, ограничивающим усыновление иностранными родителями — как всегда, запоздалым и неэффективным.
Главным показателем расистской сущности власти является создание в стране условий, препятствующих деторождению, воспитанию подрастающего поколения и воспроизводству русского народа. Ежегодная потеря русскими в течение полутора десятков лет миллиона душ позволяет именно так оценить установившийся политический режим.
Конечно, большинство русских людей так и не могут толком понять источник бед, обрушившихся на них вместе с «демократией». В этих бедах винят власть, но забывают, что власть (даже при всех манипулятивных технологиях, применяемых оккупационным режимом) ничего не могла бы сделать без могучего потенциала глупости, который создан навязанными стереотипами телевидения, газет и «авторитетных суждений». Поэтому все, что имеет большой тираж и опирается на явную поддержку власти, должно быть поставлено русскими людьми под сомнение. Уже почти не скрываемый расизм власти и СМИ, опирающихся на мировую русофобию, должен быть расшифрован русскими.
Русофобскому расизму необходимо противопоставить не глухое озлобление и добровольную маргинализацию, а социальные практики личного профессионального и общенационального политического успеха, консолидацию «своих» и отторжение «чужих». Русские должны вернуться в политику, объединиться в ней и победить, вернув себе все — свое государство, свою культуру, свою честь.
Люди-коктейли
Современность связана с новыми формами извращений биополитического подхода к формированию власти, которые скрыто присутствуют в целом ряде общественных течений и околонаучных умствований. Каждое из них связано с разрушением традиционной иерархии и построением новой иерархической пирамиды, в которой на ее верхушку помещается некий выродок — физический и нравственный.
В начале ХХ века идея предательства предков, собственного родового корня в среде российской интеллигенции еще не была принята столь однозначно, как сегодня это принято сегодня в среде российской интеллигенции. В 1912 году такой либеральный мыслитель, как Е.Н.Трубецкой говорил: «Нас слишком долго держали в убеждении, что русский человек — не просто человек с определенными конкретными чертами расы и народности, а “всечеловек”, объемлющий черты всех национальностей, что неизбежно ведет к утрате собственной национальной физиономии. Мы привыкли видеть в России целый мир, и начинаем уже поговаривать о том, что нет в ней ничего местного, ибо она не запад и не восток, а “Востоко-запад”. Нам тщательно внушали мысль, что Россия или Мессия или ничто, что вселенское и истинно русское одно и то же». Теперь русский народ не признают мессией и всечеловеком, а значит, требуют от него признания собственной ничтожности и никчемности. Требуют как раз ничтожества и ублюдки, гордые тем, что возвысились над русскими (чаще всего мнимо или мимолетно) хоть в чем-то.
Основная масса либеральной интеллигенции уже во второй половине XIX века пыталась превратить русских в рабов «всечеловеческой» идеи, в народ, которому надо снести все гнусности иных цивилизаций, и в этом полагая свою особость. В ХХ веке социалистическая идея, «левая» интеллигенция повесили на шею русскому человеку ярмо интернационализма — еще одну унизительную «особость». В начале ХХI века явно выделилась новая смесительная идея, возводящая на пьедестал космополитическую персону, ставящую другим в пример отречение от собственного рода, расы, истории, культуры. Идея расового безразличия за полтораста лет переросла в идеологию русской жертвы ради достижения этой безразличности и, наконец, в постсоветской интеллигенции воплотилась в химеру антиэлитного отбора, создающего космополитические «верхи» — антипод аристократии.
Лжеаристократия имеет свое расовое лицо. Это не просто сборище жуликов, не пойми как собранное из этнографических отбросов. Хотя поначалу это именно отбросы — судя по анкетным данным активистов большевистского режима, именно людей без рода-племени или же отмеченных чудовищными фобиями и садистскими наклонностями приглашали в «верхи» коммунистической номенклатурной касты. Стесняясь своей неполноценности, они стремились к интернационализму, к утверждению безразличия в вопросе расы — то есть, к равенству с теми, кто своими способностями и душевными качествами был выше их. На этой базе впоследствии происходит формирование своего рода расового принципа. Преимущества в организации, отбросившей природную иерархию, получают люди, предельно оторванные от природы национального организма, предельно денационализированные, а значит — люди с предельно перемешанной кровью и воспитанные в ненависти к национальному телу и национальному духу.
Русским националистам все время ставят в вину, что они пытаются отделить в России русских от нерусских. «Вы что, черепа будете мерить?», — с гневом вопрошают поборники разнообразных прав и свобод. Между тем, эти вопрошатели именно и занимаются поисками нерусских корней и отделяют одних граждан России от других по расовым качествам, имея в виду свой собственный расовый стандарт, отклонение от которого становится поводом для далеко идущих выводов (чаще пока не публичных, но уже изредка заявляемых открыто). Когда мы говорим о русскости в политическом смысле, они опираются исключительно на расовые различия, передаваемые не в семейных традициях, а в сплетнях и анекдотах.
Либеральные расисты создали целое направление, ревизующее племенную принадлежность всех без исключения известных людей — артистов, писателей, политиков и т. д. Всем, кто приносил славу России, пытаются навязать нерусскость. Нерусскость русских — своего рода ритуальное убийство души нации, происходящее на страницах книг, в публицистике, во вздорной полемике в Интернете. Нам пытаются доказать, что все мы «коктейли» — невообразимая смесь кровей, которая никак не может считаться народом, спаянным родовой солидарностью. Все возражения объявляются расизмом, фашизмом, нацизмом и антисемитизмом. Антисемитизмом — в первую очередь. Потому что нам пытаются доказывать, что все русские знаменитости — хоть в чем-то евреи. Все, кто жил с любовью к России и русским, должен посмертно быть дискредитирован — либо, если чистокровен, представлен как садист, монстр, бездарь; либо, если имеет необычную фамилию или неясности в семейной истории, — непременно объявлен «коктейлем». Подлые «исследователи» перекапывают груды чужого грязного белья, чтобы доказать, что все мало-мальски известные в нашей стране люди — вовсе не русские. Будь у какого-нибудь артиста или писателя хоть малая толика иных кровей, его требуют признать его «коктейлем». Вся Россия представляется именно «коктейлем», от которого у нормального человека должна заболеть голова.