Страница 70 из 91
Впрочем, никакого дела до этой квартиры с ее прошлым, настоящим и будущим, ему не было. Им владело единственное желание: побыстрее уснуть после трех суток бодрствования на путаном пути сюда, в Россию, если не считать нескольких часов смутной дремы в кресле авиалайнера.
Один из сопровождающих сообщил, что в холодильнике гость найдет сыр, масло, яйца и ветчину. Кофе, чай, сахар и конфеты — на кухонной полке. Чистое постельное и нижнее белье — в тумбочке.
Если мистер не против, то входная железная дверь в течение ночи будет заперта, тем более, что причин для променадов в данное время суток и в данной ситуации не существует.
Телефоном просьба не пользоваться, однако в случае чрезвычайной необходимости можно позвонить вот по этому номеру…
Номер был тут же начертан на бумажной салфетке и сопровожден следующим паролем: «Говорит тридцатый»…
Зачем–то осмотрев напоследок ванную комнату и туалет видимо, в поисках затаившегося там возможного злоумышленника, офицеры поочередно пожали Ричарду руку и скрылись за входной дверью, долго скрежетавшей запираемыми сейфовыми замками.
Затем навалилась оглушающая, однотонная тишина…
Ричард присел в глубокое плюшевое кресло, смежив набрякшие от бессонницы веки.
А когда открыл глаза, в комнате уже царил давний солнечный свет, из прихожей доносились какие–то приглушенные голоса и, чертыхнувшись с внезапного просонья, Ричард подскочил к выключателю, погасив горевшую с прошедшей ночи люстру, боковым зрением отмечая, как в комнату входят двое незнакомцев.
Один — низенький, пожилой, напоминал бухгалтера небольшой фирмы, второй же — лет сорока пяти, сутулый, с вытянутой вперед шеей, в очках, нес на себе печать некоей наукообразности. Оба — в серых, невзрачного покроя костюмчиках.
У входной двери, в темноте прихожей, неясно маячил еще чей–то силуэт и, приглядевшись, Ричард опознал в нем личность одного из вчерашних сопровождающих. Этот парень своим присутствием, похоже, ничего принципиального не решал, и внимание Валленберга сосредоточилось на первой парочке, которая, вероятно, и определит все то, что с ним случится на протяжении, по крайней мере, ближайшей недели.
Пожилой, как прикинул Ричард, занимал должность заместителя директора разведывательного ведомства, а сутулый, по всей видимости, в чине своем был не ниже начальника одного из отделов. Генерал и полковник. Тот же,
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
Последовали представления.
Имена–отчества Ричард пропустил мимо ушей из–за мутного еще после внезапного пробуждения восприятия действительности, да и не так уж ему были важны эти имена, тем более, в правдивости их имелись причины усомниться.
— Прошу прощения, одну минуту… — Он вышел в ванную, наскоро сполоснул холодной водой лицо, пригладил волосы и вернулся обратно к посетителям, а, вернее — к хозяевам, расположившимся в креслах у журнального столика.
— Завтракали? — спросил сутулый без интереса.
— Еще нет, — признался Ричард с обескураживающей улыбкой.
— Ничего, сейчас организуем. — Сутулый прошел на кухню, где уже скрылся капитан и, видимо, дав соответствующие наставления, снова устроился в кресле.
— Ну, что же… — неторопливо, с добродушной интонацией в голосе, начал генерал, поглаживая полноватой старческой кистью руки седые виски, — по–русски вы понимаете, так что изберем для беседы…
— Пожалуйста, — покладисто заметил Ричард.
— Вот и хорошо. Как долетели?..
— Прекрасно. Ваши люди во Франции обеспечили все наилучшим образом. Я им очень признателен.
Пролог, как водится, состоял из чепухи, но со светской частью беседы, касающейся вопросов погоды в различных частях света, покончили быстро, далее же пошла часть конкретная, и доброжелательность, лучившуюся в глазах генерала, покрыла поволока отчужденной сосредоточенности, а сутулый, словно иглой уколотый, подобрался, неестественно прямо держа голову с прилизанной прической и, стреляя глазами то на Ричарда, то на начальство, достал блокнот с авторучкой, разместив его на костистом колене. Поставленный на тумбочку возле кровати диктофон, медленно вращал компактную магнитную ленту.
Главный вопрос ждать себя долго не заставил.
— Насколько я в курсе… вы бесповоротно убеждены в своем провале? — буркнул генерал, насупившись.
— Да.
— Я хотел бы услышать обоснования…
Ключевой момент беседы. Рассказывать правду, тем самым подставляя Алана как кандидата на возможную теоретически вербовку, Ричард не мог. Во–первых, тот спас ему жизнь, а вовторых, делать русским какие–либо подарки в планы его не входило.
— Я обнаружил за собой слежку в Тунисе после встречи со связником, — заявил он. — Затем — световод у себя в квартире, «клоп» в салоне автомобиля…
— Ну, этому могут быть и иные объяснения, — вклинился в разговор сутулый.
— Да, — сказал Ричард. — Вы правы. В Тунисе за мной следила местная конрразведка, спецтехнику мне воткнули в профилактических целях… Можно рассуждать и так. Однако существуют и некоторые дополнительные подробности…
Картина провала, нарисованная им, отличалась удручающебезжалостной логикой и, отслеживая реакции собеседников, он понял, что приводимые доводы восприняты ими с однозначным согласием.
— Грустно, грустно, — молвил генерал, как бы подводя итог монологу Ричарда. — Однако, — щелкнул он пальцами, неясно главное… — И — замолчал.
Молчал и Валленберг. Генералу пришлось продолжить:
— … причина провала?..
На слово «причина» пришлось ударение.
— А сами вы что думаете по данному поводу? — спросил Ричард.
— Мы?.. А что — мы?.. — сказал генерал. — Наша точка зрени в немалой мере зависит от вашего личного мнения.
Ох, и лис, подумалось Ричарду.
— Ну, — сказал он, — выбор тут, как понимаете, небольшой. Или я сам где–то прокололся, или прокололи меня. Я категорически склонен к последней версии, пусть она и попахивает самооправданием…
— То есть сигнал поступил с нашей территории, — мягко уточнил сутулый.
— Убежден, — сказал Ричард.
В это время капитан–майор внес в комнату поднос. На подносе дымились тарелки с яичницей, посыпанной мелко нарезанным зеленым луком и чашки с крепко заваренным чаем.
В течение минуты, покуда сервировался стол, разговор не возобновлялся. Наконец, младший офицер отправился обратно на кухню.
— Убеждены… — повторил генерал, косо на ячницу взирая. — Почему?
— Я уже проработал предварительный график всех эпизодов работы, — ответил Ричард. — С точной привязкой по времени. Думаю, позднее мы уточним его с вашими аналитиками. Однако, итог будет тот же, уверен: провал носил характер внезапный и лавинообразный. Аргументы же в пользу каких–либо оперативных подступов или режимной профилактики, давшей неожиданные плоды, приемлемы лишь для того, кто в подобной версии заинтересован. Здесь налицо целеустремленная работа согласно точной оперативной информации.
— Но учтите, что круг людей… — начал генерал, однако Ричард его перебил:
— … знавших меня, чрезвычайно узок, не так ли? Браво. Но также как и я, так и вы в курсе о многих и многих арестах сверхзасекреченных агентов, произошедших благодаря наводке, идущей с самого верха. И меня, например, абсолютно не удовлетворяют такие объяснения провалов, как жизнь не по средствам, наличные деньги неясного происхождения и прочая чепуха, предназначенная для прессы и обывателя, что, в конечном итоге, одно и то же.
— Ну, если вы правы… — Генерал помедлил. — Что тоже нельзя исключать… то «крота» мы вычислим. Приложим все усилия. Теперь — другой вопрос. С какими, так сказать, мыслями вы прибыли к нам? Ну, естественно, чтобы все поставить на свои места, это понятно…
— Чем можем служить? — улыбнулся сутулый принужденно.
— Честно — не знаю, — сказал Ричард. — Полнейший и… наверное, закономерный сумбур в голове.
— Ну, — сказал генерал, — вы уж не падайте духом, как в одной русской песне поется; мы вам подскажем варианты на перспективу. И вообще… будьте уверены: за вами — стена. И такая, что… крепче не бывает. Все ваши проблемы мы берем на себя. К тому же, нам еще предстоит уйма совместной работы.