Страница 7 из 17
Сотрудники ФСБ работали быстро и профессионально грамотно. Взяли Буйнова рано утром на его квартире. Буйнова еще качало, когда его доставили в кабинет следователя. Накануне он выпил немало спиртного и поэтому чувствовал себя неважно. Видя, что с ним некорректно обращались при задержании, он понял, что дело принимает серьезный оборот. Буйнов пытался держаться достойно, но это у него плохо получалось: выдавал дрожащий голос, предательски тряслись руки, не слушались ноги. Наконец Буйнов взял себя в руки и обратился к следователю:
— На каком основании вы меня задержали и что за комедию вы тут разыгрываете? Я требую объяснений.
Столетов не торопился с объяснением. Выдержав необходимую паузу, он сообщил ему:
— Возбуждено уголовное дело, и в настоящее время проводится расследование. Исходя из материалов дела и тяжести содеянного преступления, а также учитывая общественный резонанс и тот несмываемый позор, какой вы нанесли своим поведением всей правоохранительной системе города и области, целесообразно по закону и по совести изолировать вас, гражданин Буйнов.
Начальник уголовного розыска, теперь уже бывший, впился глазами в следователя и, багровея, стал кричать и требовать телефон.
— Не нужно лишних эмоций, этим делу не поможешь, — отреагировал Столетов.
— Да я тебя в камере сгною, сукин сын, ты у меня парашу лизать будешь, — кричал Буйнов от безысходности.
Столетов обратился к сотрудникам ФСБ и попросил увести арестованного.
— Пускай посидит в общей камере с ворами, немного остудится и сам прочувствует, что это такое — быть подследственным, — заключил следователь.
На следующий день Крымов срочно вызвал «Уса» в свою резиденцию.
— Ты говорил, что хочешь в деле проверить «Калифорнийца»?
Усов смотрел на своего хозяина с тревогой на сердце.
«Что он еще выкинет на этот раз?» — подумал «Ус», а сам ответил:
— Хотелось бы, об этом я вам уже говорил.
— Тебе предоставляется такая возможность.
— Слушаю вас, Евгений Андреевич.
— Местное общество любителей золота, зубные техники и хозяева ювелирных мастерских решили обойти нас и завезли на днях большую партию золота. Вот вы вдвоем вытряхните их из штанов и все выясните. Пусть по-хорошему отдадут наши двадцать процентов. А за эти их художества взыщите с них штраф в том же размере. Все. Ступай.
Усов заехал к «Калифорнийцу», и они уехали на дело.
— Сейчас заедем к председателю их общества, наш уважаемый Мориц Зельмович должен нам все честно и обстоятельно рассказать, — заявил Усов.
Подъехав к ювелирной мастерской, они постучали в окно. Шторки раздвинули, и оттуда высунулось осунувшееся лицо старого еврея. Узнав Усова, он открыл дверь. Хозяин ювелирной мастерской сразу же с порога начал все объяснять.
— Мы ни в чем не виноваты. Это они все забрали.
— Кто они, говори толком?
— Ребята «Питона» забрали золото.
— А зачем вы им отдали?
— Они и спрашивать не стали. Направили на нас свои стволы и забрали ровно половину всего золота. При этом предупредили: если мы будем жаловаться, то они будут нас отстреливать.
— Это уже беспредел, — отреагировал «Ус».
Он обратился к «Калифорнийцу» и произнес:
— Пойдем отсюда, нам здесь делать уже нечего.
Они вышли на улицу.
— Что будем делать? — спросил «Ус».
— За такие дела нужно наказывать. Поехали.
Возвратившись в свою контору под вывеской «Пивной бар» в центре города, они собрали своих людей. Привезли оружие. «Калифорниец» взял себе две гранаты и пистолет, остальное оружие разобрала «братва». Все разместились в трех иномарках и поехали к спортзалу, где располагалась штаб-квартира «Питона».
Спустя четверть часа автомобили подъехали к зданию спортзала.
— Вы все остаетесь в машинах, а я один пойду на переговоры, — сообщил «Калифорниец».
— Может, пару ребят возьмешь на всякий случай?
— Нет, они для меня будут обузой. Одному мне будет легче.
— Ну, как знаешь!
Он вышел из машины и направился в офис. Спустя один час «Калифорниец» вернулся с дипломатом и сел в автомобиль.
— Поехали, — сказал он, и автомашина тронулась с места.
— Не понял тебя, «Калифорниец», и все, что ли?
— Да! Золото они возвратили, а кто это сделал, они сами накажут.
— У меня нет слов! Ты молодец, «Калифорниец»!
— Не все можно решить силой оружия, — ответил он и продолжил: — Сейчас силой слова можно убеждать лучше всякого оружия.
«Ус», внимательно слушая своего товарища, думал: «Да, «Калифорниец», с каждым разом ты становишься опасным для меня. Завтра, «Дух», мы обязательно с тобой встретимся».
«Сиплый» заулыбался:
— О, «братва», кого нам привели! Да это же сам начальник уголовного розыска собственной персоной. Ну а если сам сюда попал, то должен отвечать «по понятиям». Ты что же, забыл, сука, как нашего брата загонял сюда, как прессовал?
Буйнов не ожидал, что его поместят в общую камеру с разным уголовным отребьем. Он видел, как на него смотрели несколько пар глаз, удивленных и злобных, от которых ничего хорошего ожидать не приходилось. И надо было как-то выходить из создавшегося положения, а иначе они подомнут под себя.
Буйнов взял себя в руки и с ехидной ухмылкой и деланным пренебрежением обратился к присутствующим:
— Привет, бродяги, принимайте сокамерника, теперь я буду «бугром» у вас в камере. А кто пикнет, зубы повышибаю, небось помните, как я это делаю.
Он надменно оглядел камеру и, увидев в нижнем углу кровать, обратился к присутствующим:
— А это чья «шконка»?
— Моя «шконка», — ухмыляясь, ответил «Сиплый».
— А теперь будет моя, — заявил Буйнов и продолжил:
— А тебе придется пододвинуться поближе к параше, понял, козел?
— За козла отвечать придется, петух. Ха-ха-ха… — отреагировал «Сиплый».
И его смех подхватила остальная сокамерная «братва». Смеялись долго. Кто-то стал кукарекать, и это еще сильнее провоцировало смех. От всего этого скверно стало на душе у Буйнова, и он понял, что если сейчас он не выйдет достойно из создавшегося положения, то ночью ему действительно придется кукарекать. Буйнов подошел ближе к «Сиплому», улыбаясь, и в это время его кто-то ударил сзади по голове. В глазах у него помутилось, и Буйнов потерял сознание. Прошло время, пока сознание возвратилось. Он открыл глаза, увидел перед собой зека и услышал:
— Ну что, «Маруся», проснулась, вот и хорошо. Вставай.
Все на него смотрели и ждали. У Буйнова сильно болела голова, он плохо соображал, но потом до него дошло, в каком положении он оказался в камере. Буйнов встал, ухмыльнулся толпе уголовников, а сам лихорадочно соображал, что ему делать.
Он медленно подошел к «Сиплому» и посмотрел ему в глаза. «Сиплый», улыбаясь, сказал:
— Ну что, мент поганый, это тебе не на воле, здесь я «смотрящий». Ты теперь у параши сидеть будешь, жрать остатки со стола, а по ночам кукарекать. А если ослушаешься меня, то утром не проснешься.
После услышанных слов кровь ударила в голову Буйнову. Он вдруг дико заревел, схватил «Сиплого» за кадык и сдавил ему горло. «Сиплый» замычал, глаза у него надулись и покраснели, он хрипел. Буйнов резко дернул, и в руках у него оказалась гортань с ошметками мяса. «Сиплый» упал, и из горла его хлестала кровь. Блатные не ожидали такого поворота событий. Все были шокированы. Бывший начальник уголовного розыска, как зверь, стоял и смотрел на арестантов.
— Кто следующий? — прохрипел Буйнов. Все молчали, опустив головы. Тело «Сиплого» дергалось в предсмертных конвульсиях. Жизнь вожака угасала.
«Это конец!» — подумал Буйнов.
Автомобиль въехал в лесной массив, петляя по проселочной дороге, и подъехал к избушке местного лесника. У входа в избушку на скамеечке сидел пожилой худощавый мужчина. Увидев подъехавший автомобиль, он встал и поднял кошелку, наполненную опятами. Из автомобиля вышел крепкий мужчина и направился к нему.