Страница 57 из 142
— Спасибо, Молли, — сказала леди Арунава. — Можешь все это оставить.
Разлив чай в хрупкие чашечки, она передала их гостям. Затем указала на блюдо с пирожными. Мадлен бросила быстрый взгляд на Эндрю и ухватила самое большое. В целях экономии они ограничились в обед финиками и подозрительным апельсиновым напитком.
За чаем леди Арунава говорила общие слова о бедствии, постигшем Европу из–за «Зимы Фрателлини», и о своем сожалении по этому поводу. Ее печаль была неподдельной, но совершенно бесполезной. Эндрю вспомнил свою тетушку, супругу сельского викария, рассуждавшую за чаем об арабских беженцах под звонкие удары по мячу на соседней площадке. Интересно, какая ее постигла судьба…
Хозяйка ненадолго оставила их, чтобы принести обещанный адрес. Сидя в тихой, благородной гостиной, они не знали, куда девать руки.
— Посмотри хорошенько, как живут богачи, — сказал Эндрю. — Мы не скоро увидим это снова.
Мадлен поднялась, быстро подошла к нему, опустилась на ковер и подставила лицо для поцелуя.
— В чем дело? — спросил Эндрю.
— Ты совершенно прав — у нас не будет ничего подобного. Глупо притворяться, что это не имеет значения.
— Тогда поцелуй меня. Возможно, это действительно не важно.
Она покачала головой и встала с колен:
— Леди Арунава возвращается.
Записав адрес, они начали прощаться.
— Я тут подумала — вам придется очень нелегко, — сказала хозяйка. — В этом городе жизнь и так непроста, тем более для белых. У вас есть хоть какие–то деньги?
— Совсем чуть–чуть, — признался Эндрю, стесняясь побуждения заняться попрошайничеством и боясь поднять на негритянку глаза.
— Мне так хотелось бы вам помочь! Но сэр Адекема строго контролирует расходы на содержание дома. Он не позволяет мне касаться денег, ибо это ему очень не по душе.
— Спасибо вам за заботу, — произнес Эндрю. — Как–нибудь выкрутимся.
— Даже не знаю, как это лучше сказать, — пробормотала леди Арунава, — но как бы вы отнеслись к тому, чтобы перекусить на природе сегодня вечером? Рестораны сейчас страшно дороги, да и еда там дрянная. У нас в доме полно еды — холодное мясо и тому подобное. Вас не оскорбит, если я предложу вам пакет с едой? Я бы с радостью пригласила вас поужинать, но строгие инструкции сэра Адекемы не позволяют этого сделать. Мне нельзя приглашать в гости даже моих друзей.
Эндрю собрался было отказаться от ее предложения, но Мадлен опередила его.
— Будем вам очень благодарны, — выпалила она. — Спасибо.
Леди Арунава заулыбалась:
— Я надеялась именно на такой ответ. И уже распорядилась приготовить для вас пакет с пищей.
Они сошли с дороги и двинулись вдоль пляжа в южном направлении. Был ранний вечер, огромное багровое солнце грозило заполнить собою весь горизонт, но мелкий белый песок был все таким же раскаленным. Он проникал в обувь, поэтому они разулись, и Эндрю положил свои башмаки и туфельки Мадлен в сумку, где дожидалась своего часа еда. Было очень приятно брести по теплому песку босиком.
— Мы уже отошли достаточно далеко? — спросил Эндрю.
— Достаточно, — кивнула Мадлен.
До дороги было теперь примерно полмили. К кромке пляжа спускалась рощица каких–то хвойных деревьев, устлавших крохотными шишечками ложбину между двумя холмами из песка. Вокруг не было ни души, лишь слабо доносился шум набегающих на берег волн.
Мадлен принялась разбирать провизию. В сумке оказалась даже одноразовая бумажная скатерка и две картонные тарелочки. На свет появились ломтики холодной говядины, язык, холодный цыпленок, картофельный салат в пластмассовой коробочке, хитроумно нарезанные помидоры, маленькая бутылочка с маслинами и пузырек с кисло–сладкой фруктовой приправой к мясу. Кроме того, им предстояло осушить большую бутылку с лимонадом и две бутылочки пива, закусывая двумя персиками. Заботливые руки не забыли уложить в сумку хлеб, соль и перец.
— Не хватает только масла, — сказала Мадлен. — Но оно бы потекло. А хлеб выглядит аппетитно и без него. Хочешь пива, Энди?
Он кивнул:
— Мы неплохо понищенствовали для первого раза.
— Славная женщина. Надеюсь, у нее не будет неприятностей.
— Из–за того, что она поделилась с нами едой? Как же ее муж об этом узнает?
— Вдруг он заставляет слуг шпионить за ней? Мне не слишком понравился этот их Карл. Будем надеяться, что все обойдется, и наслаждаться трапезой, ведь ей хотелось именно этого.
Мадлен завершила приготовления и оглядела импровизированный стол.
— Ни вилок, ни ножей. Наверное, они у сэра считанные. — Она потрясла сумку, и на песок упал последний пакетик. — Пластмассовые ложечки. Это уже кое–что. А еще сигареты и коробок спичек.
После ужина Мадлен собрала оставшуюся еду. Эндрю зажег две сигареты и протянул одну ей.
— «Велосипед», — сказал он, разглядывая пачку. — Новая марка. Думаю, к этому можно привыкнуть. Если только нам позволительна такая роскошь, как курение.
— Сколько у нас денег?
— Один нигерийский фунт. Плюс несколько шиллингов и пенсов.
— Завтра придется заняться поисками. Нужна и работа, и жилье.
Эндрю откинулся на спину и стал смотреть в небо. Было уже достаточно темно, чтобы разглядеть звезды, но сполохи, только что мелькавшие в его глазах, тут же погасли, стоило ему сфокусировать зрение.
— Здесь можно увидеть Южный Крест? — спросил он. — Думаю, что да.
— А вот как быть сегодня? — задумалась Мадлен. — Мы не сможем вернуться в отель.
— Есть надежда, что нам позволят провести ночь на полу в посольстве…
— Здесь по крайней мере тепло, — сказала она и прикоснулась к его руке. — Мы можем спать здесь, на пляже.
— Не слишком–то комфортабельно.
— Зато чисто и спокойно. Мне не улыбается перспектива возвращения в город. — Она указала на сумку. — На завтрак еды хватит.
— Тогда решено.
— Тебе этого никогда не хотелось? — спросила она. — Ребенком, когда ты попадал на побережье? Мне — да.
— И мне, — ответил Эндрю. — Только я забыл.
Они проговорили еще с час, пока в остывшем небе не загорелись настоящие звезды. После этого они пожелали друг другу доброй ночи и устроились по негласному соглашению каждый в собственной выемке в песке. Некоторое время в отдалении тявкала собака, но потом угомонилась и она. Лишь волны продолжали мерно набегать на пляж.
Когда Эндрю проснулся, в небе горела половинка луны, только начавшая карабкаться вверх. Мадлен мирно спала. Он тихонько поднялся, стараясь не потревожить ее, и побрел в рощу. Здесь почему–то было еще более одиноко, чем на бесконечном пустынном пляже. Он потянулся: от лежания на песке у него свело мышцы спины.
Эндрю вернулся на пляж, остановившись по другую сторону песчаного холма. Ночь была очень теплой, но его все равно пробирала дрожь. В безжалостном свете луны он вспомнил обо всех своих утратах. Прежняя работа, даже сама Англия казались сейчас чем–то совершенно нереальным. Он сожалел о сыновьях, которые, как он теперь ясно видел, отойдут от него, какая бы трудная жизнь ни ожидала их в ближайшем будущем. Утрата Кэрол не вызывала у Эндрю ни малейшего сожаления; он не чувствовал к ней даже отвращения. В этой прозрачной ночи все, что ему когда–либо принадлежало, что совсем недавно имело для него хоть малейшее значение, утратило всякий смысл. Он расставался с прежней жизнью без горечи.
Охватившее его сейчас чувство не было чувством потери. Это было нечто худшее: он ощущал себя нагим, на теплом ветерке ныли незащищенные кости. Пусть все то, с чем он сейчас расставался, было иллюзией — Эндрю не мог представить себе, как без нее существовать. Боль, пронзившая его, была хуже боли, причиняемой неразделенной любовью, ибо любовь всегда сулит надежду. Он встал на колени и повалился головой на песок. Это была молитвенная поза, только ему некого и не о чем было молить. И нечего предложить. Он сознавал лишь одно: и внутри, и вокруг расстилалась пустота.
Эндрю не слышал шагов Мадлен и вздрогнул, когда она прикоснулась к его плечу.