Страница 47 из 142
— Ты и впрямь считаешь, что нам могут пригодиться твои советы?
— Не знаю. Это будет зависеть от того, воспользуетесь ли вы ими.
— Что за совет, Дэвид? — вмешалась Мадлен.
— Эмигрировать. Куда–нибудь на юг. Предпочтительнее в тропики.
— Я думал, что с паникой покончено, — презрительно бросил Эндрю.
— Она еще не начиналась, — спокойно возразил Дэвид. — Лучше, наверное, кое о чем вас проинформировать. Существует один документ, который до вчерашнего дня предназначался только для членов Кабинета министров. Сегодня же он доведен до сведения высокопоставленных чиновников, которым предстоит заняться мерами предосторожности. В прошлом году я получил повышение по службе, так что теперь вхожу в их число.
— Ты готов доверить мне такую конфиденциальную информацию? — удивился Эндрю. — Несмотря на род моей деятельности и, так сказать, личные обстоятельства?
— Да, готов. Хочу, чтобы ты уговорил Мадди. Да и что я теряю, если произойдет утечка информации и станет ясно, что ее источник — я? — Он криво усмехнулся. — Пенсию?
— О чем же речь, Дэвид? — не вытерпела Мадлен.
Дэвид извлек бумажник и продемонстрировал записи на свернутом листке.
— Помнишь разговор о вашей программе, посвященной «Зиме Фрателлини»? — обратился он к Эндрю. — Ты сказал тогда, что поднял кое–какие материалы.
— Теперь я уже не припомню всего.
— Позволь освежить твою память. Получаемая Землей солнечная радиация более или менее постоянна. Внешние слои атмосферы получают в среднем 1,94 калории на квадратный метр. Колебания, — он сверился с бумажкой, — не должны превышать трех процентов.
— Я помню, — кивнул Эндрю.
— Снижение, предсказанное Фрателлини, находилось в пределах обычных флюктуации.
— Ну.
— Десять дней назад американский метеорологический спутник передал последние данные. — Дэвид ткнул пальцем в бумажку. — Вот новая цифра: чуть выше 1,80 — примерно 1,805. Снижение равно примерно семи процентам. Максимальный параметр, который должен был вызвать нежелательные отклонения, высчитанный Фрателлини, не превышал шести.
— Лишний процент — уже повод для тревоги? — удивился Эндрю.
— Это было десять дней назад. Три дня назад получены свежие данные: 1,80 ровно.
— Мне все это не очень понятно, — призналась Мадлен. — Неужели из этого следует, что теперь будет все холоднее и холоднее и так до бесконечности?
— Возможно, падение скоро прекратится. Пока же оно продолжается. Фрателлини говорил о двух–трех процентах, но реальная цифра уже в четыре раза выше. Кажется, ученые подсчитали, что в ледниковый период средняя температура была всего на девять–десять градусов ниже, чем сейчас.
— Но, возможно, между падением солнечной активности и температурой воздуха не существует прямой зависимости — надо учитывать множество различных факторов: облачный слой и тому подобное. Средняя температура у нас равна всего пятидесяти градусам по Фаренгейту. Четыре процента от пятидесяти — это какие–то два градуса.
— Четыре процента — это если говорить о нормальных отклонениях. А тут — семь процентов от среднего значения. И процесс не останавливается. В этом все дело: снижение продолжается. Расчеты Фрателлини можно отправлять на свалку. Открыт полный простор для догадок.
— Какова же твоя догадка? — спросила Мадлен.
— Ледниковый период, — ответил за него Эндрю. — Лондон скован вечными снегами. «Дейли мейл» организует новую гонку Лондон–Париж на лыжах и на коньках. Я прав?
— На этом острове проживают пятьдесят миллионов человек, — сказал Дэвид. — На восточном побережье Гренландии, которое по протяженности в два раза превосходит расстояние между Лендс–Энд и Джон–о’Гротс[18], помещаются всего две деревушки. Однако для того, чтобы сделать жизнь невыносимой, не обязательно нужен ледниковый период. Сколько еды произведут фермеры, если зима продлится до мая и снова начнется уже в сентябре? Что станет с канадским зерновым поясом? Абсолютное большинство потребляемых нами продуктов поступает из районов с умеренным климатом. Что будет, когда они превратятся в приполярные?
— Послушать тебя, так уменьшение солнечной активности будет постоянным, — проговорил Эндрю.
— Нет никаких оснований для того, чтобы сомневаться в этом, — медленно произнес Дэвид. — Фрателлини предрекал шесть — девять месяцев, но он же говорил о максимальном уменьшении на три процента, а реальность ушла от его прогнозов на немалое расстояние. Теперь мы не знаем, что нас ждет.
— Тогда, наверное, было бы несколько преждевременным покидать страну?
— Позже это может стать уже не таким простым делом.
Мадлен взглянула на него:
— Об этом тоже написано в твоем конфиденциальном документе?
— Нет. Это разумное предчувствие — качество, которым полагается обладать всем высокопоставленным государственным служащим. Вы не подумали еще об одном: страны будущей иммиграции могут ввести ограничения.
— Какие же страны ты подразумеваешь? — поинтересовалась Мадлен.
— Американцы потянутся в Южную Америку, пока у них будет оставаться такая возможность. Некоторые из них уже снимаются с места. За последний месяц цены на недвижимость в Рио и Монтевидео подскочили более чем на сто процентов. Думаю, лучше обратить взоры на Африку. Какая–нибудь из бывших наших колоний: Нигерия, Гана — что–нибудь в этом роде.
— Ты серьезно? — недоверчиво протянул Эндрю.
— Вполне.
— Ты тоже уедешь?
Прежде чем ответить, Дэвид выдержал паузу.
— Крыса, которой достался собственный спасательный круг, может повременить, прежде чем покинуть тонущий корабль. Помни, я — один из «них», а не один из «нас». Могу строить планы и не торопиться. Твое положение не столь надежно.
— А Кэрол? — спросила Мадлен.
— Пока я с ней об этом не говорил. Доклад попался мне на глаза только вчера вечером. Надеюсь, мне удастся убедить ее уехать. Не хотелось ошарашивать ее под Рождество, тем более когда с ней мальчишки.
— Кстати, что будет с моими сыновьями? — спокойно спросил Эндрю.
— Полагаю, Кэрол захватит детей с собой в Африку.
— Забрав их из школы? Ты подумал, что за школы в Нигерии или Гане?
— Она может попробовать обосноваться в Алжире или Египте, а то и в Южной Африке. Мне кажется, что чем ближе к экватору — тем лучше. Думаю, больше перспектив будет в черной стране. Хотя, конечно, сейчас трудно заниматься предсказаниями. Если сбудутся самые худшие прогнозы, то одному Богу известно, что произойдет.
— До сих пор я все время шел на уступки: согласился на развод, не предъявлял прав на сыновей. Но теперь я тебе скажу вот что: послезавтра утром я уже буду стоять у двери моего адвоката.
— Чтобы рассказать все ему?
— Не думаю, что это потребуется. Я просто попрошу запретить вывозить парней из страны без моего согласия. От меня не станут требовать объяснений, не так ли?
Дэвид допил холодный кофе и подлил себе еще.
— Ты добьешься своего. Никто не пытается отнять у тебя твоих мальчиков, Энди. Я думаю, что тебе следовало бы отправиться за ними следом. И Мадди.
— Ты все–таки увлекаешься, Дэвид, — сказала Мадлен. — Мы будем иметь довольно глупый вид, если все это окажется просто очередной холодной зимой.
— Я побывал вчера у Лондонской Заводи, — сказал Дэвид. — В воде плавают льдины. За Чисвиком можно перейти на другую сторону по льду.
— Холодные зимы случались и раньше.
— Эта будет хуже, — ответил Дэвид с пугающей обреченностью. — Гораздо хуже.
— Но время пока есть, правда?
— Следует учитывать финансовую сторону. Уезжая сейчас, можно реализовать капитал — продать оба дома и так далее. И перевести фунты стерлингов в любую валюту. Позже такой возможности может не представиться.
— Почему же?
— Потому что паника, которой я опасаюсь, способна всего за одну ночь лишить дом в Лондоне всякой цены, а фунт стерлингов превратить просто в бумажку.
— Можно мне воспользоваться твоим прогнозом? — спросил Эндрю. — В программе это пойдет на ура.
18
Крайняя юго–западная и крайняя северная точка острова Великобритания.