Страница 158 из 393
Работать и жить в Делькоре было даже забавно - принести воды с утра, растопить плиту, заварить кашу, почистить клетки с кроликами и выпустить кур, сбегать за травой либо за городские ворота, либо в конец улицы, где вдоль канавы были вполне приличные заросли. Утром Ута уходила на рынок, если накапливала десяток-другой яиц или шла по соседям, разнося оставленную ей работу по починке одежды. Носили тут все простенькое, без вывертов, и чинить надо было прорехи в швах либо подолы. Ута показала мне, как можно быстро подшивать или штопать вещи и я частенько пристраивалась на солнышке во дворе с халтуркой, за которую ей платили натурой. После же того, как я вспомнила то, что умела делать дома, у нее резко возросло число заказчиков и почти вся работа перешла в мои руки. По вечерам Ута и Зара ходили друг к другу в гости, обсуждая разные новости и сплетни, поэтому через вечер я находилась в доме одна, закрывшись на все засовы. Постепенно страх пропадал, воспоминания о том, что меня хотели убить прямо у здания суда стирались и на тихой улице под названием Колодезная ничего не менялось. Два раза я ходила с Утой на рынок, рассматривая здешние продукты, но она почти ничего не покупала, поэтому для меня эти вылазки были своего рода экскурсией. Один раз, когда она ушла с Зарой к какой-то их общей подруге, я отпросилась пойти погулять по городу в надежде найти дом Орвилла. Только уже отойдя достаточно далеко, я сообразила, что надо было одеть мое платье и туфли, в которых я была последний раз, потому что в таких серых простеньких нарядах здесь ходили только служанки, которых отгоняли от домов богато разодетые слуги. Расспрашивать в сером платье о местонахождении дома Крайдена было глупо, я походила по улицам, шарахаясь от богатых экипажей и лошадей, а потом вернулась на свою Колодезную улицу, размышляя, что делать дальше. Так прошло почти две недели и я покрылась загаром еще больше, поскольку все время бегала за ворота и даже умудрялась там окунуться в небольшом ручье, сплошь заросшем высоченной осокой.
Расспрашивая Уту о новостях в столице, я пыталась услышать какие-то известия о суде, но ее это не интересовало, а Зара с готовностью выложила мне почти то же самое, что я уже знала и без нее. Никаких подробностей больше они мне не поведали и я оставалась в полном неведении о том, что произошло перед зданием суда, когда я убежала оттуда. Еще меня очень волновало, что произошло с Орвиллом, но этого мне сообщить никто не мог и оставалось вариться в собственных догадках о его делах. Иной раз ночью накатывала страшная тоска и горечь, отчего хотелось выть в подушку. Вспоминалась мама, Танечка, вспоминался мой родной мир и Саперное, которое я уже просто полюбила с такого безумного далека. Потом приходили воспоминания об Орвилле и тут щемило внутри еще горше, потому что...да что говорить, почему? Непонятно было, как мне найти его, не сидеть же у здания суда? Спрашивать о нем, а у кого? Где гарантия, что я не нарвусь на того, кто находится во враждебном лагере? Записочку бы передать, да я писать не умею...и куда писать? Был еще Лиенвир, но как найти его, я тоже не знала. Хотя нет, он целитель, может быть попробовать обратиться к нему, как к врачу?
Зацепка показалась мне вполне правдоподобной, я воспряла духом, помыла волосы, удовлетворенно ощущая на затылке уже приличные пряди, оделась в голубое платье из Арсворта и направилась в центр столицы искать дом Лиенвира.
Как это странно не звучит, но дом мэтра Эллентайна я нашла достаточно быстро, стоило мне только упомянуть его имя, как пожилая пара тут же стала мне объяснять, где он находится и как туда можно добраться. Проплутав по улицам, я наконец вышла к железной ограде, за которой темнел серый особняк, утопавший в глубине сада. Позвонившись в калитку, я дождалась роскошно одетого слугу, который сообщил, что мэтр Эллентайн принимает только по личной договоренности и не здесь, а с другой стороны.
- Пройдите за угол, - слуга был корректен и безукоризненно вежлив, - там увидите лестницу и позвоните в дверь. Объясните, что вам надо и вам окажут внимание.
- Если вы того стоите, - мысленно добавила я, а вслух только поблагодарила и пошла по указанному направлению.
Лестница и впрямь была шикарная, из белого мрамора, такие у нас и во дворцах не грех показать! На звонок со второго раза дверь открыл слуга, проводив в крошечную прихожую.
- Здравствуйте, госпожа...- вошедший мужчина замялся, ожидая, когда я представлюсь.
- Валерия.
- Простите, госпожа Валерия, но мэтра Эллентайна сейчас нет и когда он будет, неизвестно. Изложите мне вашу просьбу и я постараюсь донести ее до моего хозяина.
- А когда он будет?
- Не могу сказать, мэтр Эллентайн не отдает мне отчета, он лишь сообщает, когда изволит прибыть. Я слушаю вас, госпожа Валерия.
- Жаль, мне хотелось поговорить с ним лично. Он лечил меня и...мне надо было кое-что сообщить ему, но раз его нет и когда он будет, неизвестно, просто передайте, что я приходила.
- Лечил...вас? - удивление было моментально спрятано, но я уже уловила недоверие.
- А почему это вас так удивляет? Да, лечил, я могу быть полностью здоровой только благодаря ему, за что благодарна безмерно. Вы только передайте, что я заходила, больше ничего я не прошу.
- Передам, - взгляд скользнул по мне сверху донизу, прикидывая, вру я или нет. По всему получалось, что верить в услышанное он попросту отказывается. - Всего хорошего, госпожа Валерия.
Дверь уже захлопнулась, я постояла на ступеньках и пошла назад, рассматривая серый особняк за богатой решеткой. Деревья, зеленая трава, дорожки, за удовольствие иметь в центре столицы такое богатство надо выкладывать миллионы, столицы везде одинаковы. Но красиво-то как, ухожено, вон и шарики стоят на палочках, почти так же, как в Арсворте, скамейки, люди по дорожкам ходят...Пара, которая шла по дорожке, привлекла мое внимание, я остановилась, чтобы посмотреть на гостей этого великолепия. Мужчина повернулся, поддерживая свою спутницу под локоть, и я узнала Лиенвира. Он очаровательно улыбался, говоря что-то девушке на ухо, та заливалась смехом и выгибала шею, как будто подставляла ее для поцелуя. Лиенвир рассмеялся, повернулся к ограде, скользнул взглядом по мне и снова обратился к своей спутнице, наклонившись к маленькому ушку. Еще раз поднял голову, встретился со мной глазами и...повел свою даму в сторону дома. Ну что ж, по крайней мере лучше получить отрицательный результат, чем маяться бесплодным ожиданием! Повернувшись к особняку спиной, я прибавила шаг и как можно быстрее покинула этот район, желая самой себе никогда больше не вспоминать сюда дороги.
Вечером, лежа на жестком топчане, я подводила известные мне итоги. Итак, Лиенвир узнал меня, но сделал вид, что незнаком. Черт с ним, проехали. Крайден пропал, что с ним и где он - неизвестно. Если учесть, что он был заинтересован в моем появлении на суде, то можно предположить, что либо надобность в этом отпала, либо...либо с ним что-то случилось. В последнее верить не хотелось ни под каким соусом, пусть он только будет жив, остальное уже дело второе. А как же мое возвращение домой? Идти самой и добиваться аудиенции у Совета? Что там Орвилл говорил, что Совет разделился на тех, кто "за" и тех, кто "против"? А как я буду просить, надо рассказывать, что я попала сюда из другого мира и хочу вернуться назад? Наверное, это последний шанс, который мне остается, если только я не намерена навечно похоронить себя на Колодезной улице.
Идти и просить аудиенцию в Совете я готова была хоть с самого утра, но Ута стала жаловаться на боль в груди и я не смогла бросить ее одну. Потом выяснилось, что у нее кончились ягоды кратуса, которые она заваривала в этих случаях и я, собрав десяток яиц, пошла на рынок, чтобы продать их или обменять на те самые ягоды в сушеном виде. Суматоха, творящаяся на рынке, настроения не подняла, аптекарь с радостью забрал десяток яиц, насыпав мне приличный мешочек ягод и дал еще сверху три маленьких монетки, так что стоять с этим хрупким товаром мне не пришлось. Выйдя с рынка, я решила немного пройтись по улице, но стало жарко и я присела на бортик фонтана, где можно было умыться. Рядом пристроились две тетки, красные и пыхтящие от жары. Обсуждали они своих детей, невесток, зятьев и порядком мне поднадоели, пока одна вдруг не завела разговор о какой-то Сопфе.