Страница 157 из 393
- А куда ты пошла сейчас? Там улица упирается в стену...ну-ка, пошли со мной, - она порылась в корзинке и достала большой ключ, - пошли, пошли, я воду поставлю, попьешь горячего отвара...как тебя все же зовут?
- Рия, - говорить имя целиком не хотелось, а так тоже понятно, что обращаются ко мне.
- Ну проходи, Рия, - мы прошли через маленький чистый дворик, спустились на пару ступеней и попали в большую кухню, где посередине стоял стол с двумя лавками, а всю стену напротив занимала плита. Над ней были подвешены кастрюли, сковородки, ковшики и прочая кухонная утварь, а на самой плите красовался небольшой пузатый котел, откуда женщина зачерпнула большой кружкой.
- На, пей, Рия, - она приглашающе поставила посудину на стол и сама села рядом. - Меня Утой зовут, Ута Брит. Тебя выгнал муж из дома?
- Нет, - отвар приятно прогревал все внутри, расслаблял и глаза стали закрываться сами собой, - у меня нет мужа.
- Родители? - стала сама с собой рассуждать Ута. - Нет, родители никогда не выгонят на улицу собственную дочь, что бы ни произошло. Вот моя подруга всегда говорила, что дочка будет ей опорой в старости, будет кому воды подать в постель. Это сын уйдет и будет жить своим домом, а дочь всегда сможет помочь матери, потому и родила одна, без мужа. Как уж ее поносили все, даже словами не сказать, а теперь те, кто осуждали ее, прячут глаза, потому что Айни выросла такая умница да красавица, что одно загляденье! И муж у нее хороший, никогда не попрекал ее, что приданого мало, а уж саму Стефу уважает не хуже, чем собственную мать...
Под говорок Уты я задремала прямо на лавке и очнулась, когда она потянула меня за собой в маленькую комнату рядом с кухней.
- Ложись-ка тут, Рия, - рядом легло толстое одеяло, я едва сумела раздеться и провалилась в сон.
- Ну, и кто она такая? - приглушенный старушечий тенорок прозвучал совсем рядом.
- Рией зовут, - ответил второй голос и я вспомнила, что его хозяйку зовут Утой. - Не знаю, кто она, не сказала.
- Не зна-а-аю, - протянул тенорок, - а когда будешь знать? Когда украдет чего да сбежит?
- А чего у меня красть-то? - явная насмешка в голосе прозвучала контрастом с чистой, но бедной обстановкой. - Да ты на платье ее посмотри, оно ведь не из дерюги сшито, да туфли дорогие тоже...нет, не похожа она на воровку!
- А на кого похожа? - тенорок не унимался, - откуда она взялась тут?
- Да я от тебя возвращалась, вижу - спит на моей лавочке у калитки, я только спросила, кто она да откуда, а она сразу извиняться начала и пошла туда, в тупик.
- В тупик, говоришь, значит, не из Делькора точно. Или недавно приехала сюда, что скорее всего.
- Молодая...может, от мужа сбежала?
- От мужа не сбегают, Ута, у мужа ты все же хозяйка, а не побирушка бездомная, - наставительно заключил тенорок. - В ее годы уже с детьми нянчатся, а кто своих детей бросит добровольно! Нет, не похоже на это. Да и если сбежит такая, то к родителям вернется, чтобы старший в роду с ее мужем все дела обсудил и на всеобщий позор не выносил ничего. Не-ет, тут что-то другое, Ута, помяни мое слово! А может, она с полюбовником сюда приехала, а? Вот это похоже на правду, - тенорок оживился и начал строить гипотезы, смакуя подробности, - если ей не разрешили в храм идти, то вполне могла сбежать с мужчиной, тогда понятно, почему в Делькор приехали - здесь затеряться куда как проще, чем на окраинах! И жили наверняка тишком да молчком, она дома сидела все время, боялась, что ее найдут и домой вернут, потому и города не знает!
- И сбежала от полюбовника? - Ута недоверчиво слушала свою собеседницу, - чтобы вот так одной бродить по городу?
- Не сбежала, а он ее выгнал, вот! - тенорок еще больше оживился и продолжал, - поскольку он ей не муж, то и страху у него перед ее родственниками нет, а тут другую встретил, а эту побоку пустил! Потому она и сидела тут одна, к родителям не пойдешь, потому как позору не оберешься, к полюбовнику тоже нет дороги, одно остается...
- Да ты что такое говоришь, - ахнула Ута, - как ты подумать могла только!
- Всякое бывает, не она первая, не она последняя, - печально закончил тенорок. - Ты одна живешь, Герта с мужем редко к тебе приезжает, так что можешь вполне и приютить Рию у себя. Мы не молодеем, Ута, а в благодарность за угол она поможет тебе.
- Да не прислуга она ничуть, - засовестилась моя хозяйка, - видать, в богатом доме жила...
- Ну а теперь поживет в бедном, раз думать не научилась! Ну не ты же ей прислуживать будешь? Ничего, научится и огонь разводить и за водой ходить...зато ты не одна будешь, хоть стакан воды подаст, коли заболит чего! И не думай даже, а то я тебя знаю...хочешь, сама разбужу и обскажу все?
- Не надо, я сама с ней поговорю, - твердо заявила Ута, - может, она сейчас вообще оденется и уйдет восвояси?
- Ну а коли уйдет, то туда ей и дорога, плакать не будем! - тенорок торжествующе закончил свои выводы и даже раздался хлопок ладони по столу. - Пошли-ка попьем твоего отварчику, да посидим на лавочке, погреем старые кости!
Ута оказалась вполне нормальной женщиной, по воле судьбы оставшейся в одиночестве после отъезда дочери с мужем и зарабатывающей себе на жизнь, где придется. Она бралась чинить старые вещи, собирала лекарственные травы и продавала их на рынке, держала во дворе кур и кроликов, которых очень любила и страшно расстраивалась, когда приходило время кого-то резать. В этом я ее поддерживала и была очень рада, что она не возлагает на меня эту жуткую обязанность.
- Твое платье слишком дорогое и бросается в глаза всем в округе, - Ута любовно погладила ткань, придирчиво рассмотрев швы изнутри, - в таких платьях не будешь носить воду или рвать траву для кроллей, его надо одевать только по большим праздникам! Давай я дам тебе другое, попроще, - она вскинула на меня прозрачные голубые глаза, ища одобрения и я согласилась с ее доводами, - и на ноги тоже дам другую обувь, а эту уберу. На каблуках неудобно будет...
- Конечно, - светло-серое простенькое платье с круглым вырезом было неказисто, но Ута быстро прихватила прямо на мне лишнее и улыбнулась, довольная своей работой. - И без каблуков тут удобней будет ходить, спасибо.
- Ты хоть и не хочешь ничего говорить о себе, но мы с Зарой уже догадались, что с тобой произошло, - Ута шла рядом со мной по улице, раскланиваясь по пути со всеми встречными, - раз уж тебя твой полюбовник выгнал, то нечего тебе одной болтаться да неприятностей искать, поживи у меня, заодно и поможешь по хозяйству. Девушка ты сильная, здоровая, мне польза будет, а тебе пристанище, пока что-нибудь Айди в твоей жизни не изменит. Искать тебя старший в роду не будет?
- Вряд ли, - я пожала плечами, прикидывая про себя, как тут у них все устроено, - они слишком далеко отсюда.
- Ну смотри, мне-то не жалко, лишь бы потом скандала не вышло. Смотри, вот тут у нас колодец, - деловито стала вводить она меня в тонкости здешней жизни, - если поутру брать воду, то она будет всегда чистая, а вечером не бери, одну грязь принесешь, даже стирать такой водой нельзя. Ведро не бросай вниз, а спускай аккуратно, а то у нас соседка госпожа Фрина сразу начинает скандалить, что быстро ведра гнутся от этого. Но если ты пораньше приходить будешь, то и вообще ее не увидишь, зато и день спокойно пройдет. Сейчас я покажу тебе, где ты будешь рвать траву для кроллей, это тоже надо делать поутру, когда она свежая. Выйдешь за ворота и пойдешь налево вдоль дороги, там лужайки хорошие, за домами. Далеко не уходи, чтоб чужие не обидели, нарвешь мешок и возвращайся сразу, гулять там нечего, в городе спокойней.
Мы прошлись с Утой по всей улице, повернули через узкий проход влево и, описав круг, вернулись домой с другой стороны. Полагаю, что это было своеобразное представление меня здешним жителям, обсуждать которое они поспешили за свои трехметровые заборы.