Страница 64 из 80
Но сегодня рушились все представления Северянина о никчемности кавалерии.
Рыцари не перли напролом. Они просачивались сквозь проломы в стене, послушно скапливались у своих штандартов, затем разворачивались и наступали двумя широкими клиньями. Вместо того, чтобы бить в центр строя, как это привыкли делать все скандинавские полководцы, они слегка растягивались, образуя два широких черных крыла, и охватывали пехоту врага в кольцо. Многие из них гибли, их стаскивали с седел, убивали под ними лошадей, набрасывались сразу со всех сторон, как стая волков кидается на лося. Но остановить не могли. Кавалеристы пускали коней в галоп, держась стремя в стремя, опрокидывали и затаптывали датчан, накалывали на пики. Потеряв пики, рубили сверху наотмашь длинными мечами. Потеряв мечи, хватались за цепы и шипованные дубины. Даг отчетливо видел, как под ударами франкской стали ломаются короткие мечи датчан, как безрассудно гибнут лучшие берсерки Синезубого. В слепой ярости они не способны были отличить боевого коня от коровы. Они кидались навстречу и отлетали с проломленными черепами. Безрассудно и дико вели себя не только люди, но и кони. Они вставали на дыбы, лупили врагов коваными копытами, наваливались грудью на строй щитов. Щиты со скрежетом ломались, шеренги оказывались смяты, в них пробивались все новые проходы.
— Они отступают!
— Скинуть щиты! Разомкнуть строй!
Над головой, высоко взлетая, проносились камни и падали впереди, образуя воронки из человеческих тел.
Даг смог наконец понять, почему последние шагов десять по наклонному настилу он ступает не по доскам, а по чему — то мягкому. Он опустил глаза вниз — сапоги выше щиколотки измазались в крови. Шеренги шли по телам погибших товарищей. «Кабанье рыло» давно лишилось лучших бойцов, но ценой их смерти викинги взобрались на стену.
Едва Даг ступил на утрамбованную землю между двумя рядами вкопанных стволов, как строй распался. Пришла пора обнажить меч.
Глава тридцать седьмая,
в которой человеку приходится быть волком, чтобы остаться в живых
На окраинах Хедебю разгорался пожар, но городу он пока не угрожал. Ярлы Синезубого довольно организованно отступали, огрызаясь, собирая разрозненные отряды в кулак.
Спустившись по откосу, усеянному трупами своих и чужих, Даг едва не провалился в узкую извилистую траншею. Конунг данов предвидел, что враги пробьют первую линию обороны, и устроил несколько дополнительных. Траншеи были забиты мертвецами вперемешку с ранеными. Раненых никто не собирал, отовсюду доносились стоны и разноязыкая брань.
Несколько секунд казалось, что произошло чудо — битва закончилась. Между враждующими сторонами возникла узкая щель. Передние ряды дышали, как загнанные кони, опирались на мечи и секиры, не в силах сделать и шаг, зато посыпали врага страшными проклятиями. Враг не уступал в цветистых выражениях, благо говорили на одном языке. Дага слегка передернуло, когда он сверху увидел, что сталось с их «кабаньим рылом» — четверть лучших бойцов полегла. Прямо по курсу взвился двуххвостый стяг хевдинга, и послышался осипший голос Волкана:
— Топоры, за мной! Очистим берег от падали!
И нечаянное перемирие рухнуло.
— За мной! — повторил Даг и рванул со всех ног в обход уставших передних рядов. Строй давно сломался, кое — как держались мелкими группами. Самая крепкая группа прикрывала Волкана и знаменосца, чуть ниже по склону Юхо со своими ближними тоже вступил в бой. Спустившись бегом по откосу, Даг чуть не наступил на смертельно раненного священника. Придерживая левой рукой вылезающие кишки, правой святой отец пытался окрестить своих солдат, заодно окрестил и Дага. Чуть дальше Северянин нашел того, кто подхватил у умирающего красивый крест с изображением какого — то святого. Этот посланник папы недавно лишился головы, но руки крепко сжимали древко креста. Даг мельком подумал, уцелел ли епископ Поппо в такой сече… а дальше ему думать стало некогда.
Потому что справа на них надвигалась орда норвежцев.
— Держать строй! Левое плечо вперед! — запоздало проорал Волкан, и повторили младшие командиры.
Строй давно распался, но и враги в запале уже не собирались «свиным рылом». С нечеловеческими воплями две толпы кинулись друг другу в объятия. Северянин издалека приметил первого, кого следовало убить. Мускулистый парень, лет двадцати трех, в шлеме с одиноким рогом, со змеиным проворством крушил йомсвикингов. Он действовал подло, бил исподтишка в спины, но сам уклонялся от честного боя, отпрыгивал в сторону.
Северянин перескочил через чью — то подставленную ногу, дважды поднырнул под чужие секиры, оперся о чужой щит и… очутился в самой гуще норвежцев. Ему почудилось даже, что стал меньше ростом, такие здоровущие мужики наступали в первых рядах. Каждый был на голову выше его. Северянин присел, прыгнул, левая рука с секирой на отлете, правая с мечом прижата к боку, для прямого удара. Однорогий нутром ощутил опасность, свернул с пути, занес топор и тут же отскочил назад, прикрывшись товарищем. Товарищ его, весь исполосованный шрамами и татуировками, в закрытом шлеме, ударил, не раздумывая, наотмашь. Пока топор опускался, Даг угодил врагу мечом в незащищенный пах, пригнулся, пропуская меч, занесенный сзади, и с разворота ответил секирой. Секира высекла искры, порвала кольчугу на груди другого великана, чем вызвала его громоподобный смех. Татуированный упал на колени, зажимая пальцами низ живота. Даг, не раздумывая, скакнул вперед, наступил на колено татуированному, второй ногой — ему на плечо и с высоты обрушился на ускользнувшего однорогого. Тот уже забыл про настырного мальчишку, он явно целил в знаменосца Волкана.
Даг рубанул в полете, с двух рук, сильно рискуя, оставляя незащищенные бока. Но не оставляя врагу места для маневра. Однорогий откинул корпус назад, подставил меч под меч, вздернул левый локоть с щитом, ожидая вторую атаку тоже сверху. Развернулся он стремительно, уверенный, что отбил удар… и остался без правой ноги Секира Дага довершила разворот, когда он уже приземлился.
Только оставив однорогого подыхать, Северянин спохватился, что следом за ним пробивается дюжина его подчиненных. Собравшись вместе, они клином пробили строй врага, но под мощными ударами щиты у всех треснули. Первым почти догнал Дага Эрик по кличке Ирландец, за ним Ульме Борец и маленький Адильс, который после приключений в пещере стал Дагу кем — то вроде младшего брата, хотя был старше лет на пять. Адильсу кто — то попал секирой в щель на щите, лезвие застряло. Громоздкий норвежец потерял пару мгновений, пока его выдергивал. Этого времени Дагу хватило, чтобы нырнуть кому — то между ног и отрубить норвежцу руку. Адильс так и побежал дальше, с чужой секирой в щите и куском вражеской руки, ее сжимавшей.
Где — то на краю вселенной пропел рожок, но Даг его игнорировал. Он наметил себе следующую цель — и не просто бойца, а норвежского ярла, шагавшего впереди колесницы Тора. Высокий воин, с длинными белыми волосами, в сияющем шлеме с крыльями, он походил на живого бога. Он ревел, вскидывая копье, на котором болтались детские черепа, и рев его тут же подхватывали идущие следом.
Колесницу с чучелами козлов катили в самой гуще норвежской рати, рядом с яркими стягами. Лезть на мечи мог только безумец, но Даг уже чувствовал приближение безумия. Не того больного, стягивающего мозг безумия, которое давали мухоморы, а легконогого безумия вожака волчьей стаи. Он слышал их за спиной, как они отчаянно отбиваются от молотящих со всех сторон мечей, он слышал, как отрубили голову Сьеберну Красному, слышал, как Юхо положил сразу троих, как ранили знаменосца, он слышал всех своих, будто они были его стаей, а он — старшим вожаком. На долю секунды, отбивая чей — то меч, он бросил взгляд назад — и засмеялся. Он проделал в гуще врагов коридор, куда устремились Топоры. Метка на голове билась с той же частотой, что и сердце. И, как всегда в такие моменты, оружие стало продолжением рук, а руки — невесомыми молотами, точно знавшими, в какой момент куда нанести удар. Северянин уклонился влево от летящего в лицо копья, успел заметить на наконечнике кусок свежего скальпа и веревку, за которую уже дернули копье обратно. Рванулся вправо, сделал еще три шага вперед, нанес кому — то колющий в горло, услышал, как позади ранили Эрика, как тот в ответ рассек неприятеля пополам.