Страница 20 из 80
— Лови! — хохотнул Роальд, едва ли не в лицо Дагу запустив двумя нестругаными палками. Северянин не обиделся. Одна палка была слишком легка и суховата, зато вторая представляла собой обломок оглобли.
— Ты нас позвал — так говори, если такой смелый, — поддакнул Гуго. — Или забыл свой язык дома? Или проглотил его от голода?
Парень с секирой молча наблюдал за происходящим. Рядом с долговязым появилась вдруг та насмешливая девчонка.
— Никто не будет безнаказанно смеяться надо мной, — спокойно заявил Северянин.
— Вот как? Ты уверен?
— Мне нет дела до вашего Белого бога, но я спасался вместе с отцом Поппо, потому что он смелый и честный человек. А с вами обоими я не встал бы биться в одном строю.
— Это еще почему? — ощерился Роальд.
— Даг, где ты, Даг? — послышались издалека тревожные крики Свейна. — Нам срочно надо на «Быка»!
— Потому что вы трусы. Вы задираете меня, лишь бы понравиться этой девчонке.
— Эй, постерегись, — нахмурился Гуго. — Это тебе не девчонка, а Карлен, дочь самого посланника и основателя Шлезвигской марки.
— Сестра, уходи отсюда, — коротко бросил девушке долговязый. На его шее Даг заметил три ровных шрама.
— Какой еще основатель? — сплюнул Даг. — Основатели этой земли — короли из древних династий Инглингов, а потомки их — дети гордого Готфрида.
В этот миг Гуго и Роальд разом кинулись на него. Гуго использовал хитрый прием — из — за спины, прямо из — за плаща, ударил по ногам секирой на очень длинной ручке. Хлестанул, разворачиваясь всем телом, так что деревянным серпом могло запросто переломать колени. Учебной секирой ничего не стоило убить человека. Роальд обманно кинулся в ноги, в последнюю секунду разогнулся с бичом в руке. Даг подпрыгнул, уклоняясь от секиры, но бич не успел парировать, жгучая боль обожгла щеку. Германцы захохотали.
Даг кувыркнулся влево, толкнулся обеими ногами от забора, секира снова просвистела мимо. Парни охнули от изумления. Видимо, им не приходилось встречать людей, свободно бегающих по вертикальным стенкам. Северянин не без злорадства успел заметить изумленную физиономию Гуго, когда грязная коряга ткнулась ему в подбородок. Коряга тут же сломалась, но Гуго не удержался на ногах, упал, ударился затылком.
Девчонка на верхотуре взвизгнула. Ее брат не пошевелился. Роальд сцепил бич в кольцо и набросил его на Дага сзади. Северянин послушно вывернулся ему навстречу, со всего маху угодил в ухо врагу толстым краем оглобли.
Роальд скривился. Из уха потекла кровь. Он однако устоял на ногах и еще туже дернул на себя скрученный бич. Даг понял их тактику — драться как настоящие воины в поле они не хотели и не умели, но во всем полагались на взаимопомощь.
Само собой, Гуго уже был на ногах. Северянин расслышал позади свист деревянной секиры, Даг оторвал ноги от земли, вынуждая Роальда падать вместе с ним. Тощий парень в зеленом спрыгнул с крыши сарая, поливая своих друзей проклятиями. Девчонка спрыгнуть боялась, металась наверху. Где — то близко снова послышался взволнованный голос дяди Свейна. За забором замелькали факелы, это уже спешили люди маркграфа.
Роальд не удержал веса Северянина, плюхнулся на колени. Секира Гуго должна была отбить Дагу печень, но вместо этого впилась в многострадальное ухо Роальда. Кривое полено в руках Северянина безошибочно вошло Гуго между ног. Даг даже не обернулся, бил, не глядя назад, вкладывая всю силу. Юный викинг не ошибся — обоих драчунов никто толком не учил сражаться. Обеими руками схватил Даг Роальда за уши и впился ему зубами в нос. Роальд заорал, привалившись уцелевшей стороной головы к обледенелому забору. Гуго ползал по кругу, выплевывая ужин и загребая рукавами снег.
Даг не успел отдышаться. Прямо перед ним стоял новый противник. Долговязый угрюмый парень с шрамами на шее, в зеленом расстегнутом плаще. Секиру он небрежно откинул в сторону.
— Не дерись с ним, — произнес очень знакомый голос сзади.
— Не дерись с ним, — как эхо повторил хриплый голос за спиной противника. Долговязый послушно склонился перед отцом. У маркграфа играли желваки на скулах. Волчья Пасть как бы невзначай сунул руку под плащ.
— Как тебя зовут? — спросил сынок маркграфа.
— Даг. Меня зовут Даг Северянин. А тебя?
Долговязый сплюнул краем рта.
— Мы еще поболтаем, северное полено.
Глава двенадцатая,
в которой выясняется, как строить самые длинные мосты, как верно тренировать рекрутов и как ходить по веслам
— Свейн, почему они нас так ненавидят?
— Германцы? Они собираются всюду понастроить свои замки и рассадить своих епископов. Для них капища — как кость в горле. Если всюду будут церкви, они заберут себе налоги, которые платят жрецам. Точно я тебе говорю! А еще они строят монастыри и требуют, чтобы братию кормили с местных усадеб. А потом вообще отбирают земли. Им нужен Хедебю, чтобы перекрыть данам торговые пути. А кроме того… — Волчья Пасть нехорошо хихикнул. — С тех пор, как их святоши объявили, что в рабство нельзя брать христиан, им приходится искать треллей среди язычников — славян. А это все труднее и труднее, восточные рынки требуют все больше живой силы.
— А с этим сыночком графа, — добавил кровник Руд, — кажется, его зовут Эдельберт или Альберт, тебе лучше не встречаться. Однажды из — за его драки в веселом доме чуть не началась война. Их солдаты стали жечь город. Вон смотри лучше, какую знатную крепость строит конунг Харальд. Скоро прибудем в Йеллинг, там самый длинный мост в мире и усыпальница его отца.
Кони как раз свернули за поворот, и Даг мигом позабыл мелкие проблемы.
Широкая Вейле лениво несла холодные воды через вересковые пустоши, обрушивалась мелкими водопадами по камням, огибала вросшие валуны. Мост еще не был окончательно достроен, возле дальних свай суетились плотники с топорами, даже сквозь гарь костров пахло свежей стружкой и просмоленными конопляными канатами.
Кавалькада остановилась по знаку конунга. Харальд первый ступил на свое творение, с любовью прошелся от перил до перил, постучал сапогом по толстым струганым бревнам, затем подал знак и снова вскочил в седло. По ту сторону длиннющего моста дымили трубы Йеллинга. Даг не успевал следить за всеми чудесами, которые встречались ему в этот день. Хускарлы влезали на перила или спрыгивали вниз, чтобы пропустить конунга с его свитой. Подковы гремели по свежему настилу. Впереди вырастали зубчатые башни, но кроме небольшой крепости было там что — то еще, притягивавшее взгляд. Внизу, вдоль свежепостроенного моста, виднелись многолетние полузатопленные настилы, по которым продолжали гнать скот и повозки с продовольствием. Там же, утопая по колени в ледяной жиже, ползли отряды пехоты и лучников. Когда Синезубый проезжал мимо, они останавливались и вяло салютовали. Но вот, наконец, творение строителей осталось позади, за широкой аркой раскинулось фамильное владение Харальда и его предков. Внутрь ни Дага, ни его дружков — свеев никто не пригласил, глубокие рвы опоясывали замок. Зато Северянин приметил у ворот знакомую фигуру. Парень в холщовом рубище долбил кувалдой и острым молотом по врытому валуну, добавляя к прежним все новые завитки хвалебных рун. Это был тот самый грамотей, что когда — то расписывал рунный камень для тетушки Северянина.
Самое интересное, что за насыпным холмом, посвященным культу предков, Даг увидел белые башенки с христианскими крестами. Конечно же, крошечная церковь не могла соперничать по своему могуществу с громадной усыпальницей предков, но ее никто не порывался снести или поджечь.
— Смотри, этот камень велел приволочь сюда отец Синезубого, старый Горм в память о своей жене Тюре, — шепнул Свейн. — Наш друг Горм Одноногий рассказывал, как по всем усадьбам сгоняли волов для этой упряжки.
Камень действительно был громаден и весь исписан рунами. Но за замком, камнем и христианской церковью открылся вид еще на один курган, гораздо крупнее первого. На вершине кургана дымили курильницы, там на страже стояли тулы в рогатых шлемах, а прямо в склоне горы были проделаны золотые ворота. Дагу захотелось протереть глаза. Но это были самые настоящие золотые ворота, через такие могли бы, наверное, проезжать на конях великаны. Ворота находились очень высоко, охраняли их слишком надежно, чтобы ни у кого даже мысли не возникло туда влезть.