Страница 95 из 111
Но можно предположить, что 12 саженей, указанные в документе, означают не 21,84 метра, а где-то 9–12 метров. К тому же мало встречается ныряльщиков-любителей, способных погрузиться на 21 метр, что составляет почти мировой рекорд, который, кстати, был установлен русским по происхождением ныряльщиком Георгием Крамаренко из Ниццы в 1933 году. Трудно представить, что сокровища были спрятаны настолько глубоко. В таком случае, лишь ныряльщики высшего класса могли бы изъять их. Специалисты сходятся во мнении, что клад можно спрятать лишь на глубине не более 6–8 метров, иначе все предприятие просто не имело бы смысла. Следовательно, сундуки Томпсона были опущены на глубину 6–9 метров в бухте Надежды, где-то в 370 метрах к югу от «последнего выступа», то есть от каскада. Все данные этого места, по всей видимости, соответствуют указанным в документах: «В двух кабельтовых от последнего выступа, на глубине в 12 саженей». К тому же к северо-западу и западу здесь можно найти островной краснозем и желтый песок бухты. Данная интерпретация подтверждается и планом Китинга (собственность Клуба искателей сокровищ), в котором местонахождение сокровищ приблизительно соответствует очень расплывчатым указаниям в письме Фицджеральда. Описание «трех скалистых образований» должно помочь определить местонахождение клада. Что касается списка, то он, без сомнения, неверен, преувеличен, но это обычное дело в описаниях кладов!
Эти предположительные данные побудили капитана Тони Мэнджела, большого любителя кладов и немного пирата, пуститься в 1927 году на поиски сокровищ. На борту своей яхты «Перхэпс I» он пересек прибрежные районы ущелья Бас.
«Незадолго до этого, — рассказывает он, — я посетил Морской клуб путешественников в Сиднее и в одной из витрин увидел документы, сопровождаемые разъяснениями». Речь идет об известном письме Китинга, зарегистрированном под номером 18 755 и еще одном документе неизвестного происхождения. «Я попросил копию документа, и так как мой обратный путь проходил не так далек от острова Кокос, то сделал крюк. Не имея при себе никаких специальных приспособлений, я решил просто ознакомиться с островом и его окрестностями, а также попытаться найти ту точку, куда на закате солнца падает тень головы орла. Как и все остальные, я сошел на берег в бухте Вафер, где расположены наилучшая якорная стоянка и источник воды.
Остров представляет собой каменистую платформу, на которой видны три известные вершины вулканов.
Прежде всего нужно было пополнить запасы пресной воды. Затем, окунувшись в девственную природу, я направился к югу. Путь по щебню сквозь кокосовые пальмы оказался не так уж и труден.
С первого же вечера я заметил, что, когда на закате солнце находится в своем перигее, тень, похожая на голову кондора, падает от Большой вершины. Но все это происходило в сентябре, и проекция попадала прямо на землю.
Несоответствие!
Томпсон проводил свои наблюдения в другой период. И хотя сокровища были спрятаны в сентябре, определение их местонахождения производилось зимой, когда солнце встает на юго-востоке и садится на северо-западе, а тень от Большой вершины, вероятнее всего, падает в бухте Надежды.
Я понял это, составив план острова и вскопав землю в нескольких местах для очистки совести.
Корабль поднял якорь.
В 1929 году я вернулся на остров, на этот раз уже подготовившись как следует — с лопатами, кирками, динамитом. Более того, мне удалось ознакомиться с координатами местонахождения клада в градусах и минутах, указанных Томпсоном. Я один располагал этой информацией, но в конце концов убедился в том, что она неверна.
Все дело было в этом.
Уже шел двадцатый век, и кладоискатели пользовались очень точными инструментом, учитывая отклонения магнитного полюса.
Итак, Томпсон спрятал свой клад в 1820 году, а вычислил его местонахождение с помощью более или менее точных хронометра и компаса, указывающих магнитный полюс между 1820 и 1823 годами, когда карты переделывались.
Нужно было воспроизвести записи Томпсона по морским картам 1820–1823 годов, допуская те же погрешности.
Местонахождение сокровищ, определенное мной в 1929 году, имело, таким образом, следующие координаты: 5 градусов 30 минут 17 секунд северной широты и 87 градусов 40 минут западной долготы. Где-то здесь в радиусе 100 метров должен быть клад. Короче говоря, по моим подсчетам, он находится на юге бухты Надежды, к северо-северо-западу от острова Мель. Здесь я нашел пещеру, до которой добирался в отлив, и дно там было видно где-то в течение часа.
Неосмотрительно отправившись в одиночку на остров Кокос, я едва не лишился жизни. В этот день здесь было очень сильное течение. Я оставил яхту на якоре, и, прикрепившись к тросу, направил свой челнок ко входу в пещеру, где имелась небольшая песчаная мель, выступающая из воды. В сумерках я начал промерять глубину, затем принялся копать. Прокопав один метр, я наткнулся на что-то твердое. Это обнадеживало. Но, поскольку я копал на границе моря и сухого песка, то набегающие волны постоянно уничтожали плоды моего труда. После получаса бессмысленной борьбы я понял, что углубиться на метр, да что я говорю, на полметра без опалубки невозможно.
Пока я усердно работал, вода поднималась все выше и постепенно закрывала выход. Нужно было убираться, и поживее! Но меня ждала неприятность: челнок, втянутый в пещеру, был заблокирован приливом под выступом пещерного свода. Я приложил все усилия, чтобы вытащить его, но вода неуклонно поднималась. Я уже начал думать, что мне суждено остаться в этой ловушке и погибнуть рядом с несметными сокровищами, которых я так и не увидел. Я думал о несчастных искателях кладов… Подкатила волна, более сильная, чем другие, вода касалась моих ног. В это время челнок погрузился, и мне удалось вытолкнуть его наружу. Уф! Я еще хорошо отделался.
После этой попытки я больше не возвращался в пещеру. Взорвав в нескольких местах динамит, я так и не нашел ни одного дуката. Разочарованный, я вернулся во Францию, раз и навсегда решив для себя бросить эту затею, на которую я и так истратил кучу денег».
Капитан Тони Мэнджел был не прав, ибо ходил на самом деле по тоннам золота и серебра и имел некоторые шансы найти сокровища «Мери Дир».
В 1931 году, опираясь на его записи, бельгиец Бергман отрыл в бухте Надежды золотую мадонну высотой 0,6 метра и продал ее в Нью-Йорке за 11 тысяч долларов. Остальные сокровища острова Кокос устояли перед всеми попытками завладеть ими.
Другой план, найденный в Индокитае, стал собственностью Луи Ребияра, который оставил некоторые данные в Международном клубе искателей сокровищ.
Еще один план принадлежал Тони Мэнджелу, и третий — богатому садоводу из Лос-Анджелеса Джеймсу Форбсу. Форбс, утверждавший, что у него есть письма, оставленные Томпсоном одному из его прадедов, почему-то считал, что сокровища зарыты в тряпичном матрасе в щебень на полуметровой глубине.
Пять его экспедиций закончились ничем, хотя и были снабжены ультрасовременными приборами.
В 1962 году на остров отправились три француза: Жан Портель, Клод Шалье и Робер Вернь. У них имелись при себе планы, переданные им в Клубе искателей сокровищ.
21 декабря, изучая окрестности острова, Жан Портель и Клод Шалье исчезли при загадочных обстоятельствах. Во Францию вернулся лишь Робер Вернь.
Ковчеги, канделябры, двухметровая золотая мадонна с таким же массивным младенцем Христом, огромным нагрудным крестом с бриллиантами, изумрудами и топазами и все камни богатых сеньоров из Лимы, убитых на «Мери Дир», остаются погребенными в красноземе и золотом песке Острова Пиратов. Все это покоится под неусыпным надзором распростершего крылья кондора. И лишь пронизывающий взгляд хищной птицы видит отблеск невиданного богатства, которое не дает покоя искателям кладов.
Лоуренс ГРИН
Потерянные миллионы Лобенгулы
перевод с английского Н. Кривцов
Большинство людей, участвовавших в создании британской колонии Родезия, верили в миллионы зулусского короля Лобенгулы. Многие искали их. Я очень сомневаюсь в том, что их удалось найти, потому что такое количество необработанных алмазов, слоновьих бивней и золотых монет едва ли можно было продать, не вызвав переполоха.