Страница 82 из 113
— Это показания доктора Мейер, — сказал он. — Я кратко перескажу тебе содержание. Она встретила тебя в воскресенье в университетском саду. Она увидела тебя издалека, но хотела убедиться, что это действительно ты. И поздороваться, конечно. Она подошла к тебе и заметила, что ты не одна, а в компании молодого человека. Нурит немного смутилась, но все же подошла и поприветствовала вас. После чего поехала домой. Видишь ли, уже пару недель я посещаю ее лекции не только по пятницам, но и по воскресеньям — именно поэтому в воскресенье я начал уходить с работы немного раньше — и мы уезжаем из университета вместе, я подвожу ее. Но не сразу — после лекций мы пьем кофе. В это воскресенье меня не было, а поэтому доктор Мейер сразу отправилась домой. Она, конечно же, пошла по направлению к воротам. В такой час она не появляется в университетском саду. Мы обходили его.
Габриэль скрестила руки на груди.
— Продолжай, — сказала она прохладно.
— Я спросил у доктора Мейер, знает ли она молодого человека, который сидел рядом с тобой.
И гость положил перед Габриэль небольшой снимок.
— Ты хочешь рассказать мне, кто этот молодой человек?
Она поджала губы и взяла со стола сигареты.
— Расскажи мне ты.
— Его зовут Саид. Он член террористической группировки «37». Саид торгует информацией. Меня интересует эта группировка, как ты знаешь, потому что она напрямую связана с убийством «комиссара». Так была ли ты в университете, дорогая? Или пила с подругой кофе?
Габриэль провела пальцами по щеке, взяла чашку с кофе и снова вернула ее на стол.
— Это чушь, — заявила она. — Она может обмануть кого угодно, даже черта.
Константин убрал фотографию и документы и тоже достал сигареты.
— Я бы даже не поднимал эту тему, милая. Я бы даже не думал о том, что ты как-то связана с покушением на Нурит и решил бы, что это совпадение, если бы не несколько важных моментов. В конце концов, у каждого из нас свои тайны. Среди моих, если можно так выразиться, полезных друзей тоже немало членов террористических группировок. У нас взаимовыгодное сотрудничество — я плачу им, а они доставляют мне информацию. Вероятно, и Саид доставил тебе какую-то важную информацию. Может, за деньги, может, за что-то другое, чем любят платить женщины. Если не возражаешь, я начну с самого начала. И заранее попрошу у тебя прощения за то, что это будет долгий разговор.
— Хорошо, — кивнула Габриэль. — Я слушаю.
— Если ты помнишь — а ты помнишь, конечно же — кассета с записью нашего с Ицхаком последнего разговора попала к нам сразу после того, как мы открыли дело об убийстве. Ты ведь понимаешь, о какой кассете я говорю, верно?
— Верно, — кивнула Габриэль — Это кассета из небольшого диктофона. Им легко пользоваться. А еще можно положить его хоть в ящик стола — микрофон сильный, и качество записи не пострадает. У меня когда-то такой был.
Константин тоже кивнул, соглашаясь.
— После того, как с меня сняли обвинения — точнее, после того, как меня освободили по известным узкому кругу людей причинам — я смог спокойно вздохнуть и задумался над тем, откуда появилась эта кассета. Наш с Ицхаком разговор должен был быть личным, и никакой записи не подразумевалось. Ко всему прочему, у него была паранойя, связанная с подслушивающими устройствами. Он проверял их наличие каждый день. Я навел справки, в том числе, побеседовал с майором Вайзенштейном. Майор сказал мне, что кассета получена из достоверных источников.
— Что еще мог сказать тебе этот пройдоха? — пожала плечами Габриэль, закуривая в очередной раз. — Он сам ничего толком не знал, так еще и путал других.
— Загадка мучила меня недели две, если не больше. Я слушал запись, пытался различить какие-то посторонние шумы, другие голоса. Но ничего не заметил. Я разозлился, как и бывает тогда, когда у меня ничего не получается, и решил во что бы то ни стало найти разгадку. В архиве мне сказали, что она получена от одного из оперативников. Я настоял на том, чтобы получить отпечатки пальцев, которые с нее сняли. Кассету принесла некая Мири Ашраф. Ты с ней знакома?
Габриэль передернула плечами, стряхивая пепел с сигареты.
— Ты думаешь, я знаю всех оперативников по именам?
Константин сделал примирительный жест и улыбнулся.
— Всего лишь вопрос, не более. Я перерыл весь архив в поисках личного дела Мири Ашраф, но ничего не обнаружил.
— Такое часто бывает с оперативниками. Люди меняют биографию, меняют имена. Некоторые даже меняют внешность.
— Итак, я снова уперся в глухую стену и решил подойти к проблеме с другой стороны. Я проверил, какие оперативные группы работали с террористами из «37» — было бы логично предположить, что пожелавший остаться неизвестным оперативник принадлежит к одной из них. Группа сержанта Габриэль Нафтали была последней в списке. Я решил поинтересоваться судьбой группы. Особенно меня интересовал, как ты сама понимаешь, период между моим «увольнением» из группы и твоим появлением на месте секретаря майора Вайзенштейна. То есть, тот период, во время которого мы друг с другом не сталкивались и ничего друг о друге не знали. И я узнал интересную подробность: тебя, руководителя группы, отстранили от операции. Как такое могло произойти?
— У меня был нервный срыв.
— Майор Вайзенштейн сказал мне то же самое. Он сообщил мне название клиники, где ты находилась, и я проверил имена. Твоего имени среди пациентов не оказалось, но наша незнакомка Мири Ашраф действительно проходила курс лечения в этой клинике, и она была доставлена туда с диагнозом «нервный срыв». Совпадают не только день и номер палаты, но и время регистрации.
Габриэль нахмурилась и опустила глаза.
— Это становится интересным, — сказала она.
— Новость привела меня в замешательство, — продолжил Константин, тронув гладкую поверхность кейса. — И госпожа Удача мне улыбнулась. Конечно, легкой, почти незаметной улыбкой, но этого было достаточно. Как ты уже знаешь, я посещаю лекции доктора Мейер по пятницам. Но так получилось, что в ту пятницу у меня были неотложные дела, и придти в университет я не мог. Тогда я попросил Нурит записать лекцию на диктофон. Диктофона у нее не было, и я предложил свой. Но выяснилось, что у меня нет чистых кассет. Мне ничего не оставалось делать, кроме как отправиться в отдел оборудования — я бы не успел поехать в город и купить кассету. Молодой человек, работавший там, удивил меня следующей просьбой: «Не могли бы вы назвать номер, который указан на кассете, капитан?». Я назвал номер из шести цифр и спросил: «Скажите, вы всегда записываете номера?». На этот вопрос молодой человек ответил утвердительно, сославшись на бюрократию и дотошность начальства.
— Он хотел продемонстрировать тебе, как хорошо исполняет свои обязанности, — рассмеялась Габриэль.
Константин обхватил ладонями чашку и сделал короткую паузу.
— Я принес молодому человеку номер, указанный на злополучной кассете, и попросил его проверить, не значится ли он в списках. Думаю, не стоит описывать мое удивление, когда он назвал мне твое имя.
Габриэль, уже успевшая выпить кофе, поставила чашку на стол и вытянулась.
— Ерунда! Я покупаю кассеты в магазине. Зачем мне идти в отдел оборудования?
— Сначала я подумал, что тут нет ничего подозрительного. Если бы не указанная дата — день убийства «комиссара». Именно этим числом был датирован мой билет на самолет. Я взял его в спешке, потому что вначале лететь не планировал, но потом выяснились некоторые не очень приятные подробности. Я запросил список пассажиров, которые летели этим рейсом. Мы с Мири Ашраф, как выяснилось, летели в одном самолете. Если бы я знал, то обязательно подошел и познакомился. Лично мне она за все это время начала казаться привлекательной особой. Потом я запросил более полный список пассажиров — за четыре месяца. Оказалось, что госпожа Ашраф регулярно летает этим рейсом.
— И что же дальше? — спросила Габриэль, по-прежнему оставаясь в напряженной позе.
— Разумеется, я уже был уверен в том, что Габриэль Нафтали и Мири Ашраф — одно и то же лицо. Но я решил не делать поспешных выводов и стал собирать информацию о сержанте Габриэль Нафтали. Как мы уже узнали, она часто летает в Дамаск, пользуясь документами на имя Мири Ашраф. Кроме того, у Мири Ашраф есть счет в одном из банков Цюриха. Габриэль Нафтали имеет второй допуск секретности, который она получила не без помощи майора Вайзенштейна, и допуск этот позволяет ей не только наведываться в архив, но и жить там, если очень захочется. Габриэль Нафтали имеет доступ к документам, которые касаются первичных разработок операций. Она имеет доступ к именам, к стратегическим данным, к личным делам сотрудников. Я хочу показать тебе несколько отчетов за два года — это отчеты о шести операциях. — Константин положил перед Габриэль документы. — За два дня до каждой из этих операций Габриэль Нафтали — точнее, Мири Ашраф — летала в Дамаск и проводила там сутки. Зачем она летала в Дамаск за два дня до операций? Вероятно, майор Вайзенштейн мог ответить, но, увы, борьба с раком закончилась в пользу болезни. И тогда я решился на рискованный шаг. Одним из руководителей группировки «37» является джентльмен по имени Мустафа. Мы с Мустафой в хороших отношениях, я бывал у него в гостях. У него три жены, и они великолепно готовят. Мустафа — благородный джентльмен, а поэтому в обмен на кое-какие услуги он дал мне номер своего счета.