Страница 25 из 27
Да что извозчик — даже мужики с переправы вначале струхнули, когда Ольгерд попросил их перевезти на правый берег Трома. Изрядно поторговавшись, но все-таки выполнив, как им казалось, безумный заказ, паромщики спешно вернулись обратно. «Как будто в Изначальную Бездну заглянули», — подумалось при этом беглому Магистру.
А вот он сам и его спутник нежити не боялись. Во всяком случае, не цепенели при виде ходячих трупов, не приходили от них в суеверный ужас. Потому как понимали: в любой схватке (даже с нежитью) все решает подготовка. А уж по этой части все было в порядке… по крайней мере у Тадора. Как говорил он сам: «умение не пропьешь».
Со всеми мертвяками, встретившимися на пути к Хальванморку, Летающий Кинжал разбирался в полном соответствии с прозвищем. В руках охотника на нежить мгновенно возникало сразу несколько ножей, а еще через мгновение эти ножи стаей устремлялись к цели. И отсекали мертвяку конечности, изрядно уродовали его туловище… после чего дело довершал маленький метательный топорик. Он налету срубал уже голову ходячему трупу, и после такой «обработки» тот становился уже небоеспособным.
Управлялся Тадор обычно менее, чем за минуту — за исключением разве что тех нечастых случаев, когда нападавших было более одного. Тогда конечно Летающему Кинжалу приходилось труднее… но не настолько, чтобы исход схватки был каким-то иным, кроме как успешным. Умение ведь не пропьешь, и Тадор, похоже, действительно пропил все что угодно, кроме него.
Что до Ольгерда, то ему при этом оставалось лишь наблюдать за скоротечным боем… и радоваться некоторым счастливым случаям, один из которых, собственно, и даровал ему такого помощника. Еще в молодые годы будущий Магистр Серого Ордена спас будущему Летающему Кинжалу жизнь — тогда они оба служили в грейпортской страже. И во время облавы на городских воров столкнулись как раз с метателем ножей, почти не уступавшим даже нынешнему Тадору.
Собственно, после того случая, последний и решил овладеть мастерством метания… а заодно перейти на вольные хлеба. И Тадор ушел из стражи, однако своего напарника-спасителя не забыл даже спустя много лет. И поэтому охотно ввязался в его авантюру, не слишком разбираясь в происходящем, в том, кто прав иль виноват. Долг есть долг; и теперь, стоя всего в паре сотен футов от руин Хальванморка, Ольгерд мысленно благодарил судьбу. За тогдашнее стечение обстоятельств, сделавшее Тадора его должником.
Еще беглый Магистр чувствовал облегчение — когда глядел на бездыханное, павшее на землю, тело стратега Томаса. «Ну вот, — думал он, — по крайней мере, одной бедой меньше».
— Благодарю вас, почтенный сударь, — молвил Ольгерд, обращаясь к Даррену, — с этими ублюдками Лаин просто беда. Проникают куда угодно: даже в наши ряды.
— Не знаю, — устало проговорил наемник, — как по мне, среди людей не меньше… ублюдков.
— Может быть, — Магистр пожал плечами, вроде бы соглашаясь, — кстати, простите, что не представился. Я Ольгерд, Магистр Серого Ордена. А это мой товарищ, Тадор Летающий Кинжал.
Охотник на нежить молчаливо кивнул.
— Серый Орден, — проговорил Даррен с ненавистью и горечью, — опять… Могли бы не представляться… коли уж убивать собрались.
— А вот здесь вы ошибаетесь, почтенный сударь, — просто ответил Ольгерд, — уничтожить вас — эта идея принадлежала нашим предателям. Тому недоумку, которого вы убили… да еще лаинской шпионке Долабелле. Изначально она хотела, чтобы Сердце Таэраны досталось ее ублюдочному племени — и потому взялась мешать именно принцу Леандору. Сопернику для посланца Темных. Ну а теперь, да: Сердце сменило вместилище… оно перешло в вас, почтенный сударь. И в трех ваших спутников. А раз так, эта полукровка-Лаин возжелала его уничтожить… вас уничтожить, если так понятнее. Чтоб коли не своим, так никому бы не досталось.
— А вы? — счел необходимым уточнить Даррен.
— А что я? Я с самого начала намеревался поставить Сердце Таэраны на службу делу. Полезному делу. Делу поддержанию равновесия в мире. Так, чтобы не могли победить и возобладать в мире ни Тьма, ни Свет. Можно спорить сколь угодно, что из этих двоих лучше, но я все же посмею утверждать: лучше бы как раз обойтись без того и другого. По крайней мере без их особо активных последователей — тех, кто предпринимает авантюры или даже развязывает войны. Вы согласны, сударь?
При этих словах в глубине души Ольгерда расхохотался исполинский безглазый червь Советник. Магистр никогда не видел, чтоб тот смеялся или вообще хоть как-то выражал чувства… однако по крайней мере смех этой твари он представлял именно так.
— И в конце концов это просто глупость, — подытоживал Ольгерд все тем же спокойным и обстоятельным тоном, — швыряться такой силой, уничтожать ее носителей. И держать ее под замком, по прихоти старого волшебника — тоже, по меньшей мере, неразумно.
— Что ж, — Даррен развел руками, — может вы и правы… почтенный сударь. Если знаете, как остановить их… если сможете поднять ее — тогда я полностью с вами.
Наемник поочередно указал на Леандора и Салеха, которым осталось уже совсем немного идти до ворот, а затем на девушку-Лаин, все еще беспомощно лежащую на земле.
…А в это время присланные Лийнарой Темные Эльфы, затаившиеся в развалинах какой-то пристройки у крепостной стены, донесли предводительнице об этом разговоре. О переговорах Ольгерда с одним из четырех вместилищ Сердца Таэраны. Лийнара передала эти сведения сводной сестре — и та срочно потребовала атаковать. Всех.
Четыре гибкие фигуры в черных одеяниях, сверкая лезвиями мечей, выскользнули из развалин. Тьма, заразившая это место, нимало им не мешала; напротив, невдалеке от Хальванморка Лаин даже чувствовали себя лучше. Как-то бодрее. И с полной бодрости прытью они устремились к трем переговаривавшимся людям.
Тадор был начеку и встретил Темных роем ножей… только, увы: в полете они словно натолкнулись на невидимую стену. Пятый из Лаин оказался чародеем и не преминул пустить в ход чары Замедления — этот простой, но действенный способ обезопасить сородичей. А вот топорика, шедшего обычно «на десерт», тот, не особо опытный, чародей почему-то не предвидел. И просчет этот стоил жизни одному из Лаин; обезглавленный, он повалился на землю, все еще сжимая в руках меч.
Еще один Темный Эльф схлестнулся с Ольгердом; последний неплохо владел мечом и, уж во всяком случае, не стал мальчиком для битья даже для воина Лаин. Тем более не был таким мальчиком Даррен — так что атаковали его сразу двое.
Впрочем, в последнем случае численный перевес очень скоро был нейтрализован — благодаря, как водится, стечению обстоятельств. Невзначай бросив взгляд на свою соплеменницу, распростертую на мертвой земле, один из Лаин не просто замешкался; он узнал лежащую — и разом потерял весь боевой настрой.
Всего лишь на мгновение — однако Даррену хватило и этого.
— Да это ж Ирайа! — воскликнул Темный Эльф, указывая рукой на девушку, — да она… да что ты с ней сделал, грязный рхаван?
Вместо ответа «грязный рхаван» одним навесным ударом разрубил его надвое. И мгновенно развернулся, встречая атаку второго противника.
…А Салех и Леандор, о которых все вроде бы забыли, тем временем преодолели остаток пути до главных ворот. И переступили порог, скрывшись за черными стенами Хальванморка.
Зеленый огонь вспыхнул с яркостью молнии. Огромный светящий столб рванулся к серому небу, озаряя окрестности и заставляя всех участников схватки замереть в благоговении. А тем временем по другую сторону стен, в одном из залов цитадели, вспыхивали и окрашивались в такой же ядовито-зеленый цвет буквы, выдолбленные прямо в каменной стене.
Буквы складывались в слова:
«Когда сойдутся противоположности, когда соберутся вместе Тьма, Свет, Порядок и Хаос; когда Смерть и Кровь станут им проводниками, когда сила их напитает Кладезь Тьмы — тогда явится в мир Он, Жнец Душ. И избавит мир от бремени Жизни».
Как только последняя буква наполнилась зеленым сиянием, зашуршали на полу цитадели кости давно погибших, закрутился вихрь, стягивая их к себе, оплетая и перемешивая. Словно чудовищный ткач плел из Тьмы, силы и смерти нечто, досель невиданное для этого мира. Нечто такое, что ныне живущим дано будет увидеть единственный раз… причем, последний раз в своей жизни.