Страница 46 из 52
- Иисусе.
Да. Иисусе. Сэйди подошла к Винсу и положила руку ему на плечо. Его кожа была горячей и сухой.
- Могу я чем-то помочь?
- Нет. – Он с трудом сглотнул и прислонился спиной к стене.
Сэйди все равно прошла через гостиную в маленькую кухню и вытащила бутылку воды из холодильника. Она очень старалась не расплакаться из-за Винса и из-за себя, но слезы скатились по щекам, и ей пришлось вытереть их подолом футболки. Когда она вернулась, он все еще сидел, привалившись к стене, положив руки на колени. Глядя в потолок.
- Вот. – Она опустилась на колени рядом с ним и открыла бутылку.
Винс потянулся за водой, но рука у него дрожала, и он сжал ладонь в кулак.
- С тобой все будет в порядке?
Винс облизал сухие губы:
- Я в порядке.
Он не был в порядке.
- Это часто случается?
Он пожал плечами:
- Иногда.
Винс явно не был в настроении говорить об этом. Сэйди поцеловала его горячее сухое плечо и сказала:
- Мне нравится, как ты пахнешь. - Винс ничего не ответил, и она села рядом, обняв его за талию. Сэйди любила его, и это чертовски пугало. – Кто такой Уилсон?
Хмурясь, Винс опустил взгляд на нее.
- Где ты услышала это имя?
- Ты выкрикнул его.
Он отвел взгляд.
- Пит Уилсон. Он умер.
- Он был твоим товарищем? – Она взяла кулак Винса и вложила бутылку ему в ладонь.
- Да. – Капелька воды выкатилась из уголка его рта, пока он пил большими глотками. – Он был самым лучшим офицером из всех, что я встречал. – Винс вытер воду тыльной стороной ладони. – Лучшим человеком из всех, что я знал.
- Как он умер?
- Убит в горах Хинду Куш в Центральном Афганистане.
От него исходили волны гнева, мышцы стали еще тверже от напряжения.
- Что мне сделать, чтобы помочь тебе? - спросила Сэйди.
Он был так добр к ней всю последнюю неделю. Не оставлял одну, когда она нуждалась в нем. Возил ее и шел рядом, положив руку ей на талию. Разговаривал с ней, а иногда не говорил ни слова. Спасал ее, даже когда она не просила. Проник ей в сердце, хотя это было последним местом на планете, где он хотел бы быть.
- Мне не нужна помощь. – Винс встал, рука Сэйди скользнула по его обнаженной ноге. – Я не маленькая девочка.
Сэйди поднялась, глядя в зелень его глаз.
- Так же, как и я, Винс. – Прямо на ее глазах он закрывался. Она не знала, куда он уходит, но видела, что уходит. – Винс. – Его имя застряло в ее груди, полной эмоций, и Сэйди обвила руками его шею, прижалась к твердому, горячему телу и сказала: - Прости. Это, должно быть, ужасно. Я бы хотела тебе чем-то помочь.
- Почему?
- Потому что ты помог мне, когда я нуждалась в тебе. Потому что я не одинока, когда ты рядом. Потому что ты спасаешь меня, когда я не прошу тебя. – Она проглотила слезы и открыла рот, чтобы сказать, какой Винс большой и сильный, и чудесный. Лучший мужчина из всех, что она знала. Вместо этого у нее вылетело нечто мучительное и новое, и по-настоящему ужасное: - Потому что я люблю тебя.
Между ними повисла напряженная тишина.
А потом Винс, наконец, сказал:
- Спасибо.
О, Боже. Он только что поблагодарил ее?
- Давай доставим тебя домой?
Его руки не двинулись, но слова ощущались как удар. Она только что сказала, что любит его, а Винс ответил благодарностью и предложением отвезти ее домой.
- Уже поздно.
Сэйди быстро надела свое черное платье и сунула ноги в ковбойские сапоги. Никто не произнес ни звука, когда она взяла шляпу и клатч по дороге к двери. Неуютная тишина наполняла кабину пикапа, пока Винс вез ее к «Джей Эйч». Неуютная тишина, которой не существовало раньше. Даже в первый раз, когда Сэйди увидела Винса, стоявшего на обочине шоссе около пикапа с открытым капотом.
Сэйди не спросила, позвонит ли Винс или напишет ли смс. Не спросила, когда увидит его снова. Больше никаких заявлений о любви. Она была для этого слишком гордой. А ее любовь была последней в списке его желаний. Винс всегда ясно выражался насчет этого, и, глядя, как удаляются задние огни его пикапа, Сэйди знала, что все закончилось.
А что она ожидала? Винс прямо сказал, чего хочет. И она хотела того же, но где-то в последние недели начала испытывать к нему чувства. Начала ощущать что-то большее, чем страсть.
Мерседес Джоанна Холлоуэл похоронила отца, влюбилась и получила отставку в один день.
ГЛАВА 17.
Резкий, влажный ветер холодил руки и лицо Винса. Рев из выхлопных труб его «харлея» сотрясал воздух Морнинг-Глори-драйв в Киркланде, штат Вашингтон, пригороде Сиэтла. Коннер, подпрыгивая, своим шлемом уже где-то в десятый раз задел Винса по подбородку, пока они медленно ездили взад и вперед по улице перед домом Отэм. На обоих были кожаные бомберы, но на Коннере куртка сидела плотнее, чем в прошлый раз, когда вдвоем c дядей они ездили по этой улице.
Прошло пять месяцев с тех пор, как Винс уехал из Вашингтона. Пять месяцев, которые почему-то казались годами.
Винс замедлил ход мотоцикла, когда они оказались напротив дома, где на подъездной дорожке стоял арендованный грузовик.
- Еще разок, дядя Винс! – перекричал Коннер раскаты двигателя.
- Давай.
Они развернулись и направились обратно по трехполосной улице. Винс сбился со счета, сколько раз пришлось проехать туда и обратно. Когда он, наконец, остановил байк на подъездной дорожке за грузовиком, Коннер запротестовал:
- Не хочу останавливаться.
Винс заглушил двигатель и помог племяннику спуститься на землю.
- В следующий раз, когда я буду в городе, нужно купить тебе новую куртку. – Подцепив каблуком ботинка подножку, он откинул ее. – Может быть, твоя мама разрешит нам съездить в парк.
Отэм ненавидела «харлей», но Коннер так сильно любил его, что она всегда разрешала им кататься перед домом. Не быстрее пятнадцати миль в час.
Коннер взялся за застежку под подбородком.
- А я смогу порулить?
- Мы поговорим об этом, когда у тебя ноги будут до земли доставать. – Винс приподнялся с сиденья байка и перекинул через него ногу. – Только не говори маме.
- Или папе.
- Что? Твой отец не любит мотоциклы?
Ясно.
Коннер пожал плечами и отдал Винсу шлем.
- Не знаю. У него нет ни одного.
А все потому, что тот парень - неженка.
- Иди скажи своей маме, что я уезжаю.
- Не хочу, чтобы ты уезжал.
Винс положил шлем на сиденье.
- И я не хочу уезжать. – И опустился на одно колено. – Буду скучать по тебе.
Клепки на его куртке звякнули, когда он обнял Коннера. Боже, племянник пах все так же. Стиральным порошком, который использовала его мать, и маленьким ребенком.
- Когда ты вернешься домой?
Хороший вопрос. Винс и сам не знал точно.
- Когда продам заправку и заработаю кучу денег.
Только теперь он не чувствовал себя здесь как дома. И больше не знал, что значит чувствовать себя как дома.
- А можно мне кучу денег?
- Конечно.
А кому еще Винс может их оставить?
- А «харлей»?
Встав, он закинул Коннера на плечо.
- Если только я однажды не найду другого маленького мальчика, которому смогу его подарить. – Племянник взвизгнул, когда Винс пару раз хлопнул его по попе и снова поставил на ноги. – А теперь беги и приведи свою маму.
- Хорошо. – Коннер повернулся на пятках кед с Человеком-пауком, бросился к входной двери и закричал, взбегая по ступенькам: - Ма-а-ам!
Его дядя открыл заднюю дверь фургона и вытащил сходни. Закатил «харлей» внутрь и привязал его между внешней стенкой и кожаным диваном. Винс провел в Вашингтоне три дня. Пил пиво со старыми друзьями, общался с сестрой и Коннером и грузил в фургон такие предметы первой необходимости, как кровать, кожаный диван и шестидесятичетырехдюймовый телевизор.
- Коннер говорит, ты хочешь маленького мальчика? Знаю, что я не та, кто может давать советы, но прежде чем заводить ребенка, тебе следует обзавестись женой.