Страница 45 из 52
- Сколько они весят?
Повернув голову, Винс взглянул на картинку.
- Примерно восемьдесят фунтов. Я не старался из последних сил. Ненавижу быть «мокрым и в песке».
Они уже выяснили, что он любит воду, но ненавидит песок. Сэйди взяла еще одну фотографию юной версии Винса, где он обнимал женщину и рыжеволосую девочку-подростка. На нем была белая морская форма с черным шарфом, белая фуражка. И широкая улыбка.
- Это мои мать и сестра на выпускном из БАД/С.
Сэйди заметила некоторое сходство Винса с матерью. А вот с сестрой они были совсем не похожи.
– Что значит БАД/С?
- Основы подводных подрывных работ.
Сэйди также увидела гордость в глазах его матери. Если бы у ее отца был такой сын, как Винс, Клайв бы им гордился. Может, даже похлопал бы его трижды по спине.
- Твой отец был там?
- Нет. Уверен, у него имелись дела поважней.
Учитывая то немногое, что Винс рассказывал о своем отце, Сэйди такой ответ не удивил. Но что могло быть более важным, чем выпускной сына?
- Например?
Винс покачал головой:
- Не знаю.
- Мой отец не пришел на мой школьный выпускной. – Но, по крайней мере, она знала, что было важнее ее выпускного. – Он клеймил коров.
Сэйди подумала о событиях дня и обо всех историях Клайва. Хороших и не очень. Когда она виделась с отцом в последний раз, между ними возникла бòльшая связь, чем за все предыдущие годы, позволив Сэйди мельком увидеть ту сторону отца, которую никогда не видела прежде, но это ни в коем случае не было той всепоглощающей эмоциональной связью, которую она всегда желала.
- Твой отец все еще жив, может быть, он изменится.
- Мне все равно. – Винс заглянул в коробку и засунул туда вещи. – Не думаю, что люди меняются, если только они в самом деле не хотят этого. Никто не изменится только потому, что этого хочет кто-то другой. И даже если старик изменится, думаю, уже слишком поздно.
Сэйди не считала это правдой, но кто она такая, чтобы спорить? Она так никогда и не достигла настоящего мира со своим отцом. Того большого голливудского хэппи-энда, который бы связал для нее все в красивый узелок. Если бы отец прожил еще десять лет, она и то, вероятно, не получила бы от него желаемого.
Заглянув в коробку, Сэйди вытащила голубой шлем с белой надписью «Хэйвен» спереди и «228» по бокам.
- Что это?
- Шлем второй ступени БАД/С. – Винс взял его из рук Сэйди и надел ей на голову: шлем съехал на брови. - Он подходит к твоим глазам.
Она подтолкнула шлем вверх.
- Он мои глаза закрывает.
Винс вытащил золотой значок из бархатной коробочки и прикрепил его к футболке Сэйди.
- В моем шлеме и с моим трезубцем ты выглядишь очень горячо.
- Правда? – усмехнулась она. – И скольким женщинам ты разрешал надеть твой шлем?
- Конкретно этот - никому. – Винс наклонился и сказал, касаясь губами ее шеи: - Ты первая женщина, которая трогает мой трезубец.
Сэйди не поняла, делало ли это ее особенной или нет, но прикосновение теплого рта к ее коже делало что-то особенное с ее телом.
- А у меня нет ничего, что ты мог бы потрогать.
- У тебя очень много того, что я мог бы потрогать. – Винс провел губами чуть ниже ее уха. – Мягкое. Такое приятное на ощупь.
- Ты это уже трогал.
- И хочу потрогать еще. – Сэйди откинула голову назад, и шлем упал на стол. - Мне нравится трогать тебя, - сказал Винс, целуя ей подбородок. – Люблю быть глубоко.
Винс любил быть глубоко, но это не значило, что он любил ее. В прошлом Сэйди могла бы по ошибке решить, мол, такое признание значит, что этот эмоционально холодный мужчина любит ее. Но он не любил, а она не могла позволить себе чувствовать что-то глубокое по отношению к нему.
Звякнул входной звонок, и Винс поднял голову: брови сошлись на переносице, взгляд казался немного остекленевшим.
- Кто бы это мог быть? Никто, кроме тебя, не знает, где я живу.
- Пицца.
- А, точно. – Он моргнул. – Я забыл.
Они сидели посреди пустой гостиной, ели двойную пепперони и пили «Лоун стар». Сэйди была удивлена тем, сколько умудрилась съесть, учитывая, что ее собственный дом был полон похоронных запеканок.
- Не думаю, что пицца – источник энергии. Теперь чувствую себя амебой, - сказала она, откидываясь на локти и давая передохнуть набитому желудку. – Если я и дальше буду зависать с тобой, то это я растолстею. – Прямо сейчас в мире не было места, где она хотела бы быть. Однако было место, где она должна была быть. – Наверное, мне надо ехать домой.
- Наверное, сначала я должен показать тебе свой надувной матрас. – Винс запил последний кусочек пиццы «Лоун стар» и поставил бутылку на пустую коробку.
- Зачем? – Она видела надувной матрас и спальный мешок на двоих, когда Винс показывал ей квартиру. – Этот делает что-то, чего не делают другие матрасы?
- Сделает, когда на нем окажешься ты.
- Будем лежать ложечками голые?
Винс кивнул:
- Яйца к заднице.
Тихий смешок Сэйди превратился в зевок:
- Ты та-а-акой романтичный.
***
Что-то было не так. Сэйди почувствовала это прежде, чем открыла глаза. В течение нескольких секунд она не могла сориентироваться и вспомнить, где находится. Послышался грохот, и Сэйди всмотрелась в темноту комнаты. Она у Винса. В его спальном мешке на надувном матрасе. Она не знала, сколько проспала, но теперь было совсем темно. Повернув голову, Сэйди посмотрела на пустую подушку рядом с собой.
- Понял!
Встав, она подняла коричневую футболку Винса с пола. Снова раздался грохот. Она натянула футболку и пошла к коридору. Звуки были такие, будто Винс дрался с вором.
- Черт возьми!
- Винс! – Мелькнула мысль, чтобы взять что-нибудь ему в помощь, но Сэйди знала, что тут нет ничего подходящего.
- Убей всех этих безмозглых скотин!
Лампочки над плитой в кухне освещали коридор. В приглушенном свете двигалась тень.
- Винс?
- О, Боже. – Он тяжело дышал, будто пробежал десять миль по слепящему жару. – О, черт!.. Уилсон. – Винс сделал несколько шагов назад. – Держись, приятель… Дерьмо. Все будет хорошо.
Уилсон? Кто такой Уилсон?
Винс опустился на колени, тусклый свет залил его обнаженные бедра и талию. Воздух казался густым от напряжения.
- Не делай этого, Пит.
- Винс?
Его дыхание стало еще тяжелее. Быстрее. Он кашлял и задыхался. Свет выхватил из тени его руку: вены вздулись так, будто Винс поднимал тяжести. Огромный мужик сидел на корточках в узком маленьком коридоре.
- Оставайся со мной.
- Винс! – Сэйди не трогала его. Не подходила ближе. Она не боялась его. Она боялась за него. Боялась, что он задохнется или поранит себя. – Ты в порядке? - спросила Сэйди, хотя было ясно, что нет.
Винс вскинул голову, и она подумала, что, возможно, он услышал ее.
- Вертушка уже рядом. Держись.
Сэйди включила свет в спальне и опустилась на одно колено в дверях.
- Винс.
Его широко открытые глаза смотрели в ее, но видели то, что было доступно ему одному. Сердце Сэйди разбивалось из-за него. На мелкие кусочки. Она не хотела, чтобы так происходило. Но не могла это контролировать.
Винс откинул голову назад, будто высматривал что-то в небе: рот открылся, втягивая воздух в легкие, руки двигались перед грудью, будто Винс хватал что-то невидимое.
Он всегда был большим и сильным и держал под контролем все вокруг себя.
- Винс! – закричала Сэйди.
Моргнув, он обратил на нее невидящий взгляд.
- Что?
- Ты в порядке?
Винс закрыл рот и начал дышать носом: ноздри затрепетали. Брови сошлись на переносице, и Винс огляделся.
- Что?
- Ты в порядке?
- Где я?
Сердце Сэйди сжалось и разбилось вновь.
- У себя квартире.
Коридор наполнил звук тяжелого дыхания. Винс посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.
- Сэйди?
- Да.
Казалось, будто это просачивается сквозь трещины в ее сердце. Прямо тут, в коридоре необставленной квартиры. В худший день ее жизни. Она очень старалась. Очень старалась не влюбиться в Винса Хэйвена – самого недоступного мужчину на планете. Но влюбилась.