Страница 18 из 55
Никогда еще Брыкин не испытывал столько ненависти — и к этому голосу, и к его неизвестной хозяйке.
— Что ж, теперь твоя очередь, — молвил он хмуро, обращаясь к Руфи Зеленски.
Та лишь развела руками.
— Толку-то? — сказала она, — мы ведь даже не знаем, где оказались. Ну дозвонюсь — дальше-то что?
Артур вздохнул, а Хриплый горько усмехнулся. Действительно, их внешне невзрачная и вроде бы «домашняя» спутница снова оказалась права. Одно-единственное обстоятельство множило на ноль всю полезность попыток «выйти на связь». Одно обстоятельство — зато какое!
Действительно, окружающая обстановка никоим образом не позволяла сделать даже грубую географическую привязку. Мало того что пейзажи, окружавшие отель, отнюдь не являлись сугубо российской прерогативой — вдобавок дизайн самой гостиницы был предельно космополитичным. Словно принадлежала она какой-то крупной международной компании с одним-двумя проектами на весь мир. Обстановка была рафинирована настолько, чтобы не оставить ни малейшего намека на национальный колорит.
Даже часы… несколько одинаковых с виду часов, выстроенных под потолком в ряд, показывали время для нескольких поясов сразу. Нью-Йорк, Лондон, Париж, Берлин… Москва, Токио. Правда, над стойкой администратора красовалась англоязычная надпись «Reception», однако и это не говорило ровным счетом ни о чем. Подобные проявления аглицкого лоска можно было встретить даже в российской глубинке: в самой захудалой из тамошних гостиниц, рассаднике тараканов, не тянущем даже на одну звезду.
— Ну и дела… — вновь повторил юный Санаев. Других, более подходящих, слов у него не нашлось.
— Думаю, вывод ясен, — обстоятельно заключил Брыкин, — помощи ждать неоткуда, но в нашем распоряжении теперь целый отель. В приличном состоянии. Без служащих и охраны… да ну и хрен с ними. Так что… предлагаю почувствовать себя как дома!
— Дома? — переспросил Артур, в то время как выражение его лица менялось от грустно-растерянного к воодушевленному, — и вправду, какие проблемы? Будем обустраиваться. Лично я — в люксе.
— А я бы поел… для начала, — предложил Хриплый, — должен же быть тут ресторан…
Ресторан нашелся — по характерному запаху пищи… ну и, конечно, по надписи «Restaurant» у входа. Выложена эта надпись была такими же блестящими золочеными буквами, что и «Reception» над стойкой администратора. Отличие заключалось в двух схематичных изображениях короны — располагавшихся слева и справа от надписи; бравших ее в своеобразные скобки.
Последний элемент дизайна в определенных кругах наверняка бы назвали «понтами» — ибо на королевскую роскошь ресторан все-таки не тянул. Однако усталые путники, коими и являлись единственные постояльцы этой странной гостиницы, о роскоши и не думали. И были бы рады, наверное, даже простенькой кафешке.
Не внутреннее убранство ресторана привлекло Брыкина, Санаева и Зеленски — но «шведский стол», уставленный разнообразной снедью. Имелись в наличии и огромные чаны с кофе и чаем: к ним достаточно было подставить кружку и открыть краник. Причем содержимое чанов оказалось не теплым, а даже горячим; не успели остыть и горячие блюда.
Складывалось впечатление, как будто персонал гостиницы специально озаботился судьбой приезжих на время своего отсутствия. Здравого смысла в подобном предположении было не больше, чем воздуха на Луне, однако более разумной версии происходящего попросту не нашлось. И даже быть не могло.
Подкрепившись, самозваные постояльцы направились в трехместный люкс, выбранный ими для проживания. Несмотря на вроде бы отсутствие источников опасности, Руфь, Артур и Гога Хриплый почти инстинктивно предпочитали держаться вместе. Виной тому, видимо были их злоключения в чужой галактике.
Зато время, свободное от бытовых хлопот, каждый употребил по-своему. Так, Артур Санаев больше получаса отмокал под душем, а затем еще почти час провалялся в горячей ванне. Он как будто старался смыть с себя наиболее свежие (и неприятные) воспоминания — о плене у Глерг Лана и о пребывании на Ржавом Острове.
В свою очередь, Руфь Зеленски пыталась разобраться в происходящем… и раз за разом терпела неудачу. Ее стремление влезть в администраторский компьютер оказалось бесплодным, едва на экране возникло окошко запроса пароля. Никакой документации в бумажном виде на «ресепшене» не нашлось. Памятки же постояльцам, найденные в номере, дублировали информацию сразу на нескольких языках — в том числе и на русском. А вот версии на иврите почему-то не было.
Ничего полезного не удалось вынести и из просмотра телевизора — огромной плазменной панели, наличествующей в номере. Руфь переключала канал за каналом… и не могла узнать ни один из них даже по логотипу. Хотя вообще-то дома у нее была спутниковая антенна. Другое дело, что просмотру злосчастного ящика девушка предпочитала чтение книг и вылазки в Интернет.
Не радовало и само содержимое передач на этих незнакомых каналах. На одном друг друга сменяли музыкальные клипы, а стареющие, выцветшие, кое-как подкрашенные «поп-идолы» чередовались с юными старлетками обоих полов. И тех и других Руфь знала разве что по именам — и то из разговоров однокурсников. Никаких явных предпочтений канал не имел: в его эфирной сетке нашлось место исполнителям и из США, и из России, и из всевозможных европейских стран. Пару раз промелькнули и соотечественники Руфи
Еще на одном канале показывали древний американский мультик — черно-белый и почти без озвучки… если не считать музыкального сопровождения. Последнее было представлено грубоватой и довольно примитивной мелодией, искаженной к тому же в силу старости записи. Сюжет мультфильма оказался под стать саундтреку: уж больно много в нем было травматизма, равно как и элементарного насилия.
Следующий канал без тени стыда демонстрировал простой и незатейливый немецкий фильм о буднях простых тружеников сферы услуг: сантехников, горничных. Шел фильм на языке оригинала… который, впрочем, задействован почти и не был. С брезгливым отвращением Руфь переключила канал… чтобы увидеть ряд разноцветных полос, знакомых каждому телезрителю.
Профилактика…
— А Первый канал ловится? — спросил подошедший Артур, который наконец-то выбрался из ванной.
В халате и с бокалом коньяка, найденного в баре номера, он невольно стал похожим на отца. В нерабочее время, понятно.
— Первый канал? — не поняла его вопрос Руфь.
— Ну ОРТ по-старому… — как мог, пояснил Санаев, да и махнул рукой, — ладно. Коньяка хочешь?
Руфь отрицательно покачала головой. Если уж в компании однокурсников она упорно отказывалась даже от пива — то какой смысл делать уступку более крепким напиткам?
Отвернувшись, девушка продолжила рыскать по телеканалам — с неизменным результатом. Везде было одно и то же: клипы, фильмы не первой свежести, реклама, профилактика. И ни тени, ни даже намека на самый крохотный информационный выпуск. Не говоря уж о Первом канале российского телевидения, о котором, собственно, и спрашивал Артур.
Что касается Георгия Брыкина, то он после трапезы, отдыхал чуть более получаса — лежа на диване и терзая мобильник в тщетных попытках дозвониться хоть до кого-нибудь. Добился он при этом лишь одного: почти разрядил телефон, а устройства для подзарядки с собой не было. И посему, отложив оказавшуюся бесполезной «мобилу», Брыкин ушел со словами: «скоро вернусь».
Вернулся же он только к вечеру — и выглядел весьма обескураженным.
— Хреново дело, ребятки, — молвил он, присаживаясь на диван, — развод тут… какой-то.
Как стало ясно из его рассказа, дорога, приведшая к гостинице, никуда больше и не вела. Брыкин шел вдоль нее больше часа; шел, а она загибалась таким хитрым образом, что оказалась замкнутой. Подобно игрушечной модели автострады или железнодорожных путей. И свой вояж Хриплый, как оказалось, проделал напрасно — ибо вновь вернулся к безымянному отелю. Кстати, на тот факт, что отель именно безымянный, он тоже (даром, что запоздало) обратил внимание.