Страница 61 из 102
Бобеш пошел обратно в кухню.
— Ну, что тебе сказала мама?
— Не будет у нас, дедушка, елки.
— Ведь это же одно баловство.
— Дедушка, хочешь, я буду тебе подавать поленья?
— Ну, подавай, подавай.
— А можно попробовать их резать?
— Нет, нельзя.
— Знаешь, вот этим ножичком, который мне подарил крестный.
— А, у тебя еще цел перочинный нож? Я думал, ты давно его потерял.
— Он только немножко затупился.
— Еще бы ему не затупиться! — засмеялся дедушка. Но потом добавил: — Таким ножом можно щепать лучину еще даже лучше, чем каким-нибудь другим.
Выглянуло солнышко. Бобешу вдруг стало дома скучно, и он пошел к матери проситься погулять.
— Куда ты пойдешь? На речку, кататься?
— Нет, мамочка, я только загляну на горку. Там сейчас катаются на санках. Миладка обещала меня покатать.
— Ты будешь ходить по льду и упадешь в воду.
— Нет, не буду.
— Или опять где-нибудь пропадешь. А у меня нет времени тебя искать. У меня других забот хватает.
— Нет, честное слово! Я все время буду на горке. Увидишь сама, что никуда больше не пойду. Выгляни и увидишь — я здесь.
— Ну, пусти его, — сказала бабушка матери. — Хоть минутку покой будет.
— Беги, ладно. Но, как только я тебя позову, сразу же вернешься. Договорились?
— Договорились. Только ты не зови меня слишком рано.
— Иди уж, иди, — ответила бабушка.
— Дай, бабушка, ему пальто и шарф, — сказала мать.
— Нет, шарфа мне не нужно, ребята надо мной смеются. Говорят, я похож на бабку.
— Пусть смеются, от смеха холодно не будет, а без шарфа замерзнешь.
— Ну, всего хорошего! — И Бобеш хлопнул дверью.
— Вот озорник, даже полка затряслась, — не утерпела бабушка.
— Что вы на него все нападаете? — отозвался дед.
— А ты вечный заступник!
На реке было оживленно. С горы съезжали ребята на санках, пролетали через всю замерзшую реку и оказывались далеко на лугу. На реке, чуть пониже, катались на коньках. Снег замерз и скрипел под ногами. Ветер сметал свежий снег в маленькие островерхие сугробы. Бобеш прошел напрямик через несколько таких мягких сугробов. Не то чтобы их трудно было обойти — нет, была и другая дорога, протоптанная и широкая, но такие сугробы, казалось, были созданы специально для того, чтоб их растаптывать. «В конце концов, — думал Бобеш, — ни на что другое такие сугробы и не годятся».
Вдруг на санках мимо него пронеслась Миладка.
— Эй, Бобеш, Бобеш! — закричала она.
Девочка сидела вместе со служанкой Фанкой, которая управляла санками.
Бобеш остановился и ждал, когда Миладка появится снова.
— С дороги, с дороги!
— Берегись!
Бобеш отскочил в сторону, потому что на него наезжали санки, но оказался прямо перед другими.
— С дороги, с дороги! — кричали на него.
Бобеш растерялся и не знал, куда ему деваться. В последнюю минуту мальчик, управлявший санками, повернул их немного в сторону, но все-таки задел ногой за Бобеша, и тот упал. Мальчик тоже вылетел из санок, санки покатились боком и перевернулись вместе с остальными тремя седоками.
— Надо бы ему задать трепку! — сердился мальчик, вылетевший из санок.
Бобеш барахтался в снегу. Снег у него был и за шиворотом, и в ушах, и во рту. Подошли остальные трое ребят и тоже стали ругать Бобеша. Только те, кто без приключений съезжал вниз, весело смеялись и покрикивали. Тем временем вернулась и Миладка.
— Ты похож сейчас, Бобеш, — сказала Фанка, — на снежную бабу. Подожди, я тебя немножко отряхну.
Все вместе стали подниматься на гору.
— Какие у тебя, Миладка, санки?
— Салазки.
— Салазки? Почему они так называются?
— Это особые санки — у них перёд загнутый, как рога.
— Ну, вижу. Тебе мама их купила?
— Да, в подарок к рождеству.
— Такие загнутые рога бывают у барана, правда?
— Не знаю. Я барана никогда не видела.
— А я видел в усадьбе, когда мы жили еще в деревне.
— Да?
— Вы еще не вываливались?
— Что ты думаешь, мы так плохо ездим? Видишь, Фаня, он спрашивает, не перевертывались ли мы ещё.
— Что ты, мы не падаем!
— Бобеш, ты садись между мной и Фанкой, чтоб не упасть. Знаешь, как будет свистеть ветер! Ужас! Ты такого вообще еще не видывал. Скорый поезд в сравнении с нашими салазками — черепаха.
— Правда?
— Правда ведь, Фанка?
— Конечно.
— Ну, садись и держись, Бобеш, крепко.
Санки двинулись.
— Уже едут, да?
— Да, я даже говорить не могу.
— С дороги, с дороги! — кричала Миладка.
И Бобеш тоже кричал, хотя дорогу им никто не преграждал. Вмиг они были уже внизу.
— Вот это съехали!
— Здорово!
— Ты заметил, что мы всех обогнали?
— Заметил.
— Ну, а завтра я буду кататься и утром и вечером с Силушкой. Она сегодня не может. Они пошли покупать украшения на елку. У нас будет, Бобеш, чудная елка!
— А у нас не будет никакой.
— А почему? — удивилась Миладка.
— Потому что нет денег.
— Даже на маленькую елочку нет?
— Нет.
— А у нас уже елка дома… Правда, Фанка? Такая большая, больше, чем папа. Знаешь что, Бобеш? В праздник, когда будут колядовать, приходи к нам.
— Миладка, а помнишь, что мама сказала? Никаких мальчиков не звать.
— Ну, Бобеша, я думаю, можно.
— Я не знаю, но боюсь — мама будет сердиться. Помнишь, что вы наделали в последний раз?
— Да это ты наделала, Фанка.
— А кто натянул шнурок?
— А ты должна была смотреть.
— Ты дерзкая девчонка! — сердилась на Миладку Фанка.
— Я к вам не пойду, — сказал Бобеш.
— Нет, Бобеш, приходи обязательно. У нас будет много конфет. Нам пришлет еще дядя из Праги целую большую коробку.
Бобеш прикидывал в своем умишке: «Если бы Миладка мне взаправду дала немного сластей и игрушек, я тоже мог бы устроить себе елку. Хотя бы самую маленькую».
— А откуда у вас елка? — спросил Бобеш Миладку.
— Нам принес ее старый Прокеш, он колет у нас дрова. А он ее, говорит, срезал на Планаве — знаешь, вон в том лесу.
«Ага, — подумал Бобеш, — это тот самый лес у дороги, по которой ходил отец на фабрику. И сегодня вечером он по ней будет возвращаться домой. Я уже знаю, что мне делать: я пойду его встречать, скажу, что Миладка даст мне конфет и игрушек, и попрошу срезать мне маленькую елочку».
— Милада! — шепнул Бобеш, чтобы Фанка его не слышала. — Ты на самом деле дашь мне что-нибудь с елки, если я к вам приду?
— Ну конечно, Бобеш, если придешь колядовать Ты можешь спеть маме ту коляду, которую мы учили в школе. Помнишь, вот эту:
Потом они съехали с горы еще несколько раз, но Бобеш думал уже только о том, чтобы пойти встречать отца. «Я пойду к Планаве, — подумал он — и выберу там какую-нибудь маленькую елочку».
— Мне уже пора, Милада.
— Куда?
— Я пойду встречать отца.
— А колядовать придешь?
— Приду.
— Точно?
— Точно.
— Ну, до свиданья.
— До свиданья.
И Бобеш пошел прямо наперерез к той дороге, которая шла вдоль реки и вела к лесу. Хотя он и делал маленькие шажки, все же скоро оказался так далеко, что голоса ребят были едва слышны. Кругом стояла глубокая тишина. Ветер утих. Небо понемногу затягивалось темными тучами, и уже снова пошел снег.
«Ах, если бы этот снег был из сахара! — мечтал Бобеш. — Вот было бы хорошо! Мама набрала бы зимой побольше сахарного снега, и летом нам не пришлось бы покупать сахар. И я мог бы побольше класть его в кофе. А когда мне мама дает только по два кусочка, что в них толку? Кофе все равно остается горьким. Или, если б я был чародеем, — мечтал далее Бобеш, — я сделал бы на этом лугу огромный-огромный сад. На середину поставил бы большое-большое дерево. До самого неба. Например, елку или сосну. Это все равно. Но елку, я думаю, лучше, потому что у нее такие красивые блестящие иголочки. Дедушка мне один раз показывал.