Страница 24 из 27
– Стефан, – нарушила молчание Эйлин Даркстром. – Что мы здесь делаем? Мне, конечно, приятно передохнуть, но если мы хотим добраться до горы Хардкасл-Рок к наступлению темноты, нам надо поторапливаться!
– Горы могут немного подождать, – рассудительно сказал Бладхоук. – В пути я провел радиопереговоры с дю Вольф. Похоже, что какая-то часть техники, снимаемой с «Ветра тьмы», не прибывает в Мистпорт. Раз уж мы все равно проезжаем мимо кратера, надо сделать здесь остановку и разобраться, что происходит. Это не займет много времени. И кроме того, я знаю, как тебе хочется вблизи посмотреть на звездолет.
Эйлин Даркстром с грустной улыбкой покачала головой. Иногда ей казалось, что Бладхоук знает ее лучше, чем она сама. Кратер Сакнуссена находился немного в стороне от их маршрута, но Даркстром не могла противостоять искушению совершить хотя бы короткую экскурсию к «Ветру тьмы». Однако если они решили пойти туда, Бладхоуку надо будет связаться с Мистпортом и найти какое-то оправдание их непредвиденной остановке. Да простят им эту небольшую слабость…
– Хорошо, Стефан, – сказала она решительно. – Наверное, и вправду можно выкроить время для короткого визита. Что за техника исчезает?
Бладхоук пожал плечами и пошел по направлению к вырубленным в снегу ступенькам, спускавшимся в кратер.
– Трудно сказать, что именно пропало. Большая часть пропавшей техники выглядит довольно безобидно. Но если соединить различные детали и приборы в единую систему, то становится ясно, что такого рода сочетания приборов могут быть использованы в подпольной лаборатории для опытов над живыми людьми или в донорском банке.
Даркстром нахмурилась. Она была готова поклясться, что в Мистпорте нет подпольных медицинских лабораторий, но несколько нелегальных донорских банков существовало. Совет и городской дозор тратили немало усилий на сбор вещественных доказательств, необходимых, чтобы накрыть эти подпольные учреждения. Она перебрала в уме несколько относящихся к такому бизнесу фамилий, стараясь выделить тех, у кого было достаточно денег и возможностей для организации хищений техники.
– Вэрчью! – наконец сказала она. – Леон Вэрчью, это должен быть он.
– Да, этого нельзя исключать, – неуверенно согласился Бладхоук. – Но есть и другие подозреваемые. Давай действовать последовательно. Во-первых, надо проверить, как охраняется место проведения работ; узнать, какая именно техника исчезла. Потом мы узнаем, какие люди имели к ней доступ. А потом…
– А потом мы схватим их за ухо!
– Именно так, дорогая. Мы будем задавать вопросы, загонять мерзавцев в угол, сделаемся для них бичом Божьим. Когда я ставлю себе цель вывести кого-то на чистую воду, меня едва ли кто-нибудь остановит.
– Я знаю, – серьезно согласилась Даркстром.
– Но ты в этом деле тоже не промах, – улыбнулся Бладхоук.
Они оба рассмеялись и начали спускаться по ступенькам в глубь кратера.
Внутри демонтируемого корабля было безветренно и тепло. Даркстром откинула свой капюшон и сняла темные очки. Наконец-то она могла отдохнуть от колючего ветра и нестерпимо блестящего снега. Она с любопытством смотрела по сторонам, Бладхоук шел чуть позади нее.
В последний раз Эйлин Даркстром ступала на борт космического корабля двенадцать лет назад, но как только она попала в мерцающий стальной коридор, на нее нахлынули воспоминания. Она как будто вернулась в родной дом. Стены коридора были совершенно гладкими – никакой декоративной отделки, ничего постороннего. Империя требовала от экипажей полностью сосредоточиться на выполнении поставленной задачи. Под потолком ярко светили лампы – очевидно, они получали энергию от привезенного из города генератора. Даркстром сразу показалось знакомым их ровное, едва различимое жужжание. Когда впервые попадаешь на корабль, этот непрерывный звук сначала сводит с ума, но примерно через неделю его уже не замечаешь.
Даркстром и Бладхоук медленно пошли по широкому коридору. Граф молчал, понимая, что его спутница находится во власти старых воспоминаний, но старался не отставать от нее на случай каких-то непредвиденных проблем. Эйлин, не глядя, протянула ему руку и крепко сжала его ладонь. Сейчас ей нужна была его поддержка. Она уже забыла, как сильно одолевала ее тоска во время космических полетов. «Нет, – тут же поправила себя она. – Это не совсем верно». Она ничего не забыла, хотя и старалась забыть. Забыть – это был единственный способ, чтобы не сойти с ума.
Даркстром ускорила шаг, как будто хотела оставить свои воспоминания где-то сзади…
…Эйлин Даркстром, капитан звездолета «Демон». Пять лет безупречной службы. Ни одного невыполненного задания. Она была одним из лучших капитанов имперского флота и делала блестящую карьеру. Но тут ее племянник примкнул к людям, выступившим против Империи, и был объявлен вне закона. Ей сразу же вежливо напомнили, что человек с компрометирующими родственными связями не может быть капитаном звездолета. Ей предложили подать в отставку – либо ее бы просто уволили.
Поначалу Даркстром не верила, что они пойдут на это. Имея такой послужной список, она могла рассчитывать на особое отношение. Когда же она поняла, что никаких исключений не будет и что ее прежние заслуги полностью забыты, она направила свой корабль с командой на борту к звездам и стала пиратом.
В течение двух лет она не расставалась с удачей, но это не приносило ей настоящего удовлетворения. Она стала уставать от бесконечных погонь и кровопролития. К тому же в ходе одного из своих рейдов она попала в засаду, устроенную Империей. «Демон» был сбит, и ей пришлось спасаться на космическом катере с небольшой силовой установкой. Через некоторое время, кочуя с корабля на корабль, с планеты на планету, она оказалась в Туманном Мире и начала новую жизнь – сначала как кузнец, потом как член Совета. Иногда она задавала себе вопрос: что для нее важнее? Даркстром в задумчивости покачала головой. С тех пор как она осела в Мистпорте, дела у нее шли не так уж плохо. Она была достаточно независимой – чего ей так недоставало на службе у Империи, и, что еще более важно, она любила графа Бладхоука. Она с нежностью сжала его руку и встретила ответное рукопожатие…
По мере того как Даркстром и Бладхоук углублялись внутрь корабля, в коридорах им встречалось все больше и больше людей. Техники вскрывали обшивку стен и проверяли, какие системы после демонтажа могут быть пригодны для использования. Даркстром была поражена, насколько хорошо «Ветер тьмы» пережил жесткую посадку. Как она знала из сообщений, корма звездолета распалась на части, а нижние палубы превратились в груду смятого металла, но в средней части корабля все выглядело более или менее целым и исправным. По-видимому, спрессованный снег смягчил удар о поверхность планеты.
Конечно, техникам предстояло проделать огромную работу. Даркстром осторожно обходила работающих людей, иногда коротко спрашивала их о полученном задании, об аппаратуре, которой они занимались. Ей хотелось вникнуть в суть дела. Большинство техников легко шли на контакт с ней, чувствуя ее знания и опыт, и Бладхоук старался не вмешиваться в эти разговоры. Он понимал, что своим вмешательством только осложнит ситуацию.
В основном люди были довольны ходом работы. Были, конечно, обычные жалобы на сложные бытовые условия, но сильного раздражения это ни у кого не вызывало. Все понимали, чего можно требовать от жизни на плато. Медленно и осторожно Даркстром стала подходить к вопросу об исчезновении техники. Большинство людей не понимали, о чем идет речь, или делали вид, что не понимают, но наряду с этим встречались и помрачневшие лица, и неожиданные паузы в разговоре. Это наталкивало на мысль, что кое-кто знал больше, чем мог рассказать. Даркстром отводила таких людей в сторону и говорила с ними более настойчиво, используя все свое обаяние и авторитет. Наконец кто-то шепотом произнес имя: Джошуа Крэйн.
– Ничего определенного о нем сказать не могут, – объяснила она Бладхоуку, когда они продолжили путь к самой сердцевине корабля. – И все же он вызывает больше всего подозрений. Он слишком часто оказывался в нужном месте в нужное время. По-видимому, эти операции проводились очень осторожно. С этой стороны действовал всего один человек.