Страница 17 из 22
Кроме Егорова телеграмму подписали Затонский и Квиринг.
Гибель товарищей тем более потрясла, что за несколько дней до этого Егоров видел их, разговаривал с ними, шутил, смеялся: с 3 по 7 марта в Тифлисе проходила III сессия ЦИК Союза ССР второго созыва, на которой он присутствовал.
Летом 1925 года Егоровы отправились в Тифлис почтить память погибших товарищей.
Общительная, легко сходившаяся с людьми, Галина Антоновна была одаренным человеком, которому все удавалось. Хотя по прямой специальности ей пришлось работать лишь очень короткий срок (с ноября 1924 по май 1925 года), когда Егоров находился в загранкомандировке в Китае, она никогда не сидела без дела. Пианистка с хорошей профессиональной подготовкой, Галина Антоновна занималась работой среди допризывников и жен командиров (в 1936 году за активную деятельность получила от НКО СССР именные часы). Снималась она и в нескольких полнометражных художественных фильмах, из них самыми популярными были «Зори Парижа» Рошаля, «Соловей-соловушка» Экка.
Егоровых отличала приветливость, радушие и необычайная скромность. Член Украинского правительства[89], член ВУЦИК А. И. Егоров старался, чтобы все, что делалось для него, не ущемило чьих-то интересов и прав. Так, когда летом 1924 года к нему поступило письмо заведующего хозяйственным управлением ВУЦИК с предложением дать заявку на комнату в доме отдыха в Померках, Егоров написал своему секретарю: «Сообщить, что ввиду разъездов по округу для осмотра частей закреплять за собой комнату не считаю целесообразным. Если по обстоятельствам встретится необходимость, тогда отдельно сделаю заявку на свободную комнату»[90].
Егоров охотно и часто выступал перед красноармейцами, молодежью. Президиум ВУЦИК неоднократно командировал его на окружные съезды Советов с отчетами о работе правительства.
Долго готовились к проведению больших окружных маневров сухопутных и военно-морских сил. И все-таки шестидневные маневры войск округа признали неудачными. Дело было не столько в недостаточной подготовке комсостава и красноармейцев, сколько в том, что еще не выкристаллизовалось четко само понятие «маневры». И тем не менее, выступая на заседании Реввоенсовета СССР, Егоров нашел в себе мужество не прятаться за обтекаемое «мы виноваты», а сказать прямо: «Я один из командующих, который присутствовал на маневрах, и я, конечно, являюсь ответственным, так же как и другие, за их провал»[91].
В дни реорганизации и перевооружения армии
Вернувшись в мае 1926 года из Китая, где он был военным атташе при полномочном представительстве СССР, А. И. Егоров активно включился в работу по реорганизации и перевооружению Красной Армии. Получив назначение на должность заместителя председателя Военно-промышленного управления, он входит в состав коллегии Высшего Совета Народного Хозяйства, а с 23 октября и Постоянного военного совещания при Реввоенсовете СССР. К нему сходились многие нити сложного процесса технической реконструкции армии.
По указанию Центрального Комитета партии оснащение РККА новой техникой следовало проводить в рамках специального пятилетнего плана, к разработке которого был привлечен и А. И. Егоров. Через год Штаб РККА в основном закончил работу по составлению проекта плана, и в мае 1927 года он был одобрен ЦК ВКП(б).
Пятилетка предусматривала конкретные мероприятия по модернизации стрелкового оружия, замене устаревших и изношенных артиллерийских систем, усовершенствованию технических средств борьбы, увеличению истребительной и бомбардировочной авиации. Серьезное внимание уделялось развитию бронетанковых войск.
Все эти годы А. И. Егорова видят и на испытаниях новых образцов оружия, и на новых заводах оборонной промышленности. Он неоднократно выступает на заседаниях Реввоенсовета СССР с отчетами о работе Военно-промышленного управления, анализом состояния вооружения армии и перспективами реконструкции.
В октябре 1927 года Егоров был направлен в Минск командующим войсками Белорусского военного округа. Находясь на этом посту до апреля 1931 года, он стал одним из пионеров практического применения новой техники. Бобруйские маневры 1929 года показали первые результаты, достигнутые на этом пути. Разбирая ход маневров, расширенное заседание Реввоенсовета СССР 28—29 октября 1929 года отметило улучшение технической подготовки пехоты, действительно высокие результаты стрельб, укрепление взаимодействия артиллерии с пехотой, артиллерии с авиацией, повышение летных качеств авиации, высокое качество технических работ специальных инженерных войск, саперов, связистов, железнодорожников.
И все же, несмотря на то что в целом деятельность комсостава Белорусского округа была оценена Реввоенсоветом довольно высоко, первым, кто выступил с критикой ошибок в применении новой техники и в вопросах взаимодействия разных родов войск, был сам командующий округом. Он считал, что на Бобруйских маневрах совершенно отчетливо выявилось отсутствие «твердых навыков в организации и управлении крупных соединений, оснащенных современной техникой». В частности, авиационные соединения действовали «без учета расположения противника», летали на слишком низких высотах, злоупотребляя бреющими полетами и повторяя атаку «неоднократное число раз, несмотря на то, что цель, может быть, потеряла уже свое значение».
Недостаточно использовались, по мнению Егорова, и крупные артиллерийские силы. Их подготовка к стрельбам по подвижным целям была весьма слабой из-за отсутствия хорошо оборудованных полигонов. Не было должного опыта и практики и в стрельбе на поражение.
Анализируя недочеты в применении специальных инженерных войск, Егоров показал, что они упирались в отсутствие транспортных средств. Крестьянский обоз, который мобилизовывался на время маневров и являлся главным средством доставки всей материальной части саперов, связистов и др., был охарактеризован им как «вернейшее средство для того, чтобы наш инженерный парк не был использован». «Перед нами стоит глубочайшей важности вопрос, — отмечал он, обращаясь к членам Реввоенсовета, — обеспечение инженерных парков соответствующими передвижными средствами».
А. И. Егорова поддержал С. С. Каменев: «Не досадно ли по этим куцым тылам, которые были на Бобруйских маневрах (они были чрезвычайно урезаны), посылать эскадрильи в 100—80 самолетов?.. Я сам был свидетелем, когда звено штурмовало три повозки кавалерийского обоза. То несоответствие задач и сил, которые посылаются, и неиспользование авиации говорит о том, не прав ли действительно тов. Меженинов[92], который отмечает, что мы уж очень плотно привязали к земле нашу авиацию… Мы все действия авиации притянули на «первый край обороны» и упустили из виду, что война развертывается не на «первом краю обороны», но и в глубоком тылу противника. Нашей авиации придется выполнять глубокие оперативные задачи, к которым она абсолютно не готовится».
Вместе с тем Каменев во многом шел дальше Егорова. Критикуя его за неоправданно высокую оценку подготовки пехотных частей, Каменев подчеркнул: «…мне рисуется, что переустройство рядов армии на танки несомненно должно более резко изменить физиономию всей пехоты, и прежде всего ее действий».
Касаясь заявления Егорова о маршах, Каменев говорил: «Товарищ Егоров сказал, что с маршами мы справимся, а я думаю, что именно с маршами на Бобруйских маневрах мы провалились… Больше того, я думаю, что марши… являются каким-то историческим пережитком. Не подлежит сомнению, что теперь, когда у нас артиллерия получает большую подвижность, в одной колонне водить трактор, автомобиль и пехоту нельзя».
На заседании Реввоенсовета СССР с анализом Бобруйских маневров, критикой недостатков и конкретными выводами и предложениями выступили также К. Е. Ворошилов, М. Н. Тухачевский, И. П. Уборевич, И. Э. Якир и другие. Так в столкновении мнений, коллективном обобщении опыта рождались новые формы руководства крупными воинскими соединениями, оснащенными современной техникой, новые формы ведения операций и боев, соответствующие более высокому уровню развития вооруженных сил.
89
19 июня 1924 года СНК Украины принял решение просить Президиум ВУЦИК ввести командующего войсками Украины и Крыма т. Егорова в состав Совнаркома с правом решающего голоса. 2 июля решение это было утверждено (ЦГАСА, ф. 25899, оп. 1, д. 70, л. 209, 210).
90
ЦГАСА, ф. 25899, оп. 1, д. 70, л. 195.
91
ЦГАСА, ф. 4, оп. 2, д. 50, л. 78.
92
С. А. Меженинов — тогда заместитель начальника ВВС РККА, затем начальник штаба управления ВВС, заместитель начальника Штаба РККА.