Страница 17 из 101
…Мы уже собирались вернуться в Пильниц, как вдруг заметили множество башкир, мчавшихся на нас со всей скоростью, на какую только были способны их маленькие татарские лошадки. Император, который впервые видел этих экзотических воинов, остановился на холмике и попросил, чтобы постарались взять нескольких башкир в плен. Я приказал двум эскадронам моего полка спрятаться за лесочком, а остальные продолжали двигаться дальше. Эта хорошо известная хитрость не обманула бы казаков, но с башкирами она полностью удалась, поскольку они не имеют ни малейшего понятия о войне. Они прошли возле лесочка, не послав туда на разведку хотя бы несколько человек, и продолжали преследовать нашу колонну, когда вдруг наши эскадроны внезапно атаковали их, убили многих и взяли в плен около 30 человек.
Я приказал привести их к императору. Он, рассмотрев их, выразил удивление, вызванное у него видом этих жалких конников, которых посылали, не дав им другого оружия, кроме лука и стрел, сражаться против европейских солдат, имеющих сабли, пики, ружья и пистолеты! Эти татары и башкиры выглядели как китайцы и были одеты в очень странные костюмы. Как только мы вернулись в лагерь, мои кавалеристы начали развлекаться, заставляя башкир пить вино. Пленники в восторге от такого хорошего приема, столь нового для них, очень быстро опьянели и стали выражать свою радость гримасами и прыжками, настолько необыкновенными, что гомерический хохот овладел всеми присутствующими, в том числе и самим Наполеоном!»{89}.
В сражении под Лейпцигом: «…Посреди ужасной канонады и ожесточенных атак противника французы по всей линии не уступали свои позиции. Так, на левом фланге маршал Макдональд и генерал Себастьяни сохранили за собой территорию, расположенную между населенными пунктами Пробстхайда и Штеттериц, несмотря на многочисленные атаки австрийцев под командованием Кленау и русских под командованием Дохтурова. Внезапно наши войска, размещенные в этом пункте, были атакованы массой всадников из более чем 20 тысяч казаков и башкир. Усилия башкир в основном были направлены против кавалерийского корпуса генерала Себастьяни.
В мгновение ока эти мерзкие варвары с громкими криками окружили наши эскадроны и забросали их стрелами, которые, впрочем, не принесли нам особого вреда, потому что башкиры, не умеющие подчиняться никаким командам, не знали, как строиться в ряды, и в шуме и беспорядке двигались как стадо баранов. Из-за этого беспорядка башкирские всадники не могли стрелять горизонтально, не убивая и не раня своих же товарищей, скакавших перед ними. Поэтому башкиры пускали свои стрелы по дуге в воздух, и стрелы при этом описывали большую или меньшую кривую, в зависимости от того, насколько удаленным от себя лучники считали врага. Однако такой способ пускать стрелы во время боя не позволяет точно прицеливаться, поэтому 9/10 стрел падают впустую, а то небольшое количество, какое достигает противника, при подъеме уже теряет почти всю силу, что сообщает стреле тетива лука. Поэтому, когда стрела попадает в цель, она имеет лишь силу собственного веса, а он совсем невелик, из-за этого стрелы обычно наносили только очень легкие ранения. И, наконец, поскольку у башкир не было никакого другого оружия, они были самой неопасной воинской частью, какая только существует в мире.
Тем не менее они налетали на нас массами, и поскольку чем больше ос убивают, тем больше прилетает новых, то некоторое количество стрел, выпускаемых в воздух, все же наносило кое-какие тяжелые ранения. Так, один из самых смелых моих унтер-офицеров по фамилии Меслен был пронзен стрелой насквозь. Стрела вошла в грудь и вышла из спины! (видимо, среди башкирского ополчения были и настоящие воины. — А.В.). Бесстрашный Меслен схватил эту стрелу двумя руками, сломал ее и сам вырвал оба обломка стрелы из своего тела. Однако это не могло его спасти: он скончался через несколько мгновений. Мне кажется, это был единственный пример смерти от стрелы, пущенной башкиром. Однако среди моих людей и лошадей многие все же слегка пострадали, и даже сам я был неопасно ранен этим смехотворным оружием»{90}.
Составной частью башкирской конницы были мещеряки. Мещеряки (мишари) традиционно проживали на Мещерской низменности в бассейне Оки. С 1798 г. мещеряки, поселившиеся на башкирских землях Оренбургской губернии, были переведены в военное сословие. На начало XIX в. 5 кантонов мещеряков (4702 двора) должны были выставлять 1103 всадников. В 1812 г. из их числа было сформировано 2 полка. Один из них — 2-й — в 1813 г. участвовал в осаде крепости Глогау.
Третий иррегулярный контингент составляли крымские татары. «Законодательным актом от 24 января 1808 г. из крымских татар были сформированы конные полки: Симферопольский, Перекопский, Евпаторийский и Феодосийский. Они были построены по примеру донских казачьих полков. Военнослужащие были одеты по казачьему образцу, но носили татарские шапки. Часть воинов была вооружена пиками, пистолетами, ружьями и саблями, а часть имела только пики, ножи и кулюки. Кулюк-балта — старинное татарское оружие наподобие кирки с короткой ручкой, у которой с одной стороны закругленная головка вроде молотка, с другой — заостренный нос журавля. Это оружие часто бросали в противника на тонком волосяном канате». После начала боевых действий в Отечественную войну 1812 г. крымско-татарские полки принимали участие во всех боях и сражениях в корпусе войскового атамана Платова{91}.
ДОНСКИЕ КАЗАКИ В БОЮ И В ПОХОДЕ
Профессиональный военный, немец на русской службе, командовавший русской армией в войне против Наполеона в 1806— 1807 гг., Л.Л. Беннигсен дал краткую, но емкую картину действий казаков на войне: «Казаки предохраняют отряды от внезапных нападений, они доставляют сведения о движении неприятельских войск в отдаленном еще расстоянии, с величайшим искусством захватывают в плен всякий раз, когда ощущается необходимость в пленных, чтобы получить какие-либо сведения; ловко перехватывают неприятельские депеши, нередко весьма важные; утомляют набегами неприятельские войска; изнуряют его кавалерию постоянными тревогами, которые они причиняют, а также тою деятельностью, осмотрительностью, бдительностью и бодрствованием, с которыми неприятельская кавалерия обязана отправлять постоянно свою службу, чтобы не быть захваченными врасплох казаками. Кроме того, они пользуются малейшей оплошностью неприятеля и немедленно заставляют его в том раскаиваться»{92}.
Задачи казачьих войск были давно известны и опробованы во всех войнах России и, тем не менее они еще раз были сформулированы Барклаем де Толли в предписании М.И. Платову от 1 июня 1812 г.:
«По начатии военных действий исполнять в точности следующее:
а) беспокоить неприятеля денно и нощно;
б) действовать ему в тыл и во фланги, стараться овладеть его транспортами и истреблять в тылу неприятельском все, что только может споспешествовать его действиям, особливо гошпитали;
с) отнимать у неприятеля все способы к продовольствию и первозке нужных для него потребностей, сжигать и истреблять мосты, суда, магазейны и запасы и увезти или уничтожить всякую упряжь и повозки, жителям же оставлять только нужное для их прокормления.
…Фланги и тыл неприятельские должны быть главнейшими предметами Ваших стремлений. Слабого неприятеля бить, а сильного беспокоить всеми средствами, наблюдая в сем последнем случае, дабы от превосходства сил неприятельских не повергаться неудачам»{93}.
Для выполнения возлагаемых задач казаки располагали всем необходимым.
Донское казачье оружие (пика, сабля, шашка, лук и стрелы, ружье, пистолет) и техника его применения
Донские казаки, как воинское сообщество, имели особую тягу к оружию. Оружие было предметом гордости и даже поклонения. «На первом плане среди оружия стояла сабля. Ценные сабли были с золотою насечкою, с серебряными, вызолоченными оправами, с бирюзою и другими драгоценными камнями; "черены" — рыбьей кости или яшмовые, черепаховые, у более простых сабель роговые и костяные; ножны хозовые и сафьянные в серебре, золоте, усыпанные "самоцветными каменьями", иногда бархатные расшитые галунами; более простые оправлялись медью часто серебрившейся. Щеголяли казаки и пистолетными ольстрами-чушками (кобурами), отвороты которых по сафьяну или сукну расшивались золотом, серебром или шелками. Клинки шашек, сабель и кинжалов были большей частью турецкие, персидские — булатные. Огнестрельное оружие пистолеты и ружья — работы немецкой, свейской и турецкой, — особенно славились винтовки-"турки". Это оружие тоже бывало богато украшенным в серебре, стволы в золотой насечке, а приклады выложены костью, металлическими гвоздиками и перламутром»{94}.