Страница 48 из 52
Тут Римма завопила, словно он ее уже начал душить.
Бешеными глазами она уставилась за спину Удалова.
А от двери послышался удивленный голос:
– Что такое?
Рот Риммы раскрылся, глаза закатились, и она медленно опустилась на пол.
Удалов тоже оглянулся и увидел, что в дверях стоит он сам собственной персоной. Только в плаще, костюме и кепке, надвинутой на уши.
– Ты кто такой? – грозно спросил пришедший Удалов.
– Стой, стой, стой! – закричал первый Удалов. – Все в порядке! Все путем. Навожу порядок в нашей семье.
Но тут пришедший Удалов узнал первого Удалова.
Он, конечно, не поверил собственным глазам, потому что зажмурился и долго не разожмуривался.
А молодая жена лежала на ковре у его ног и почти не дышала.
– Слушай меня внимательно! – быстро сказал первый Удалов своему двойнику. Говорил он напористо, чтобы не дать двойнику опомниться. – Я – это ты, тут никакой мистики, одна наука. Все объясню потом. Возьми себя в руки, Корнелий.
– А она? – спросил, не разожмуриваясь, двойник.
– Римма пускай полежит в обмороке, – сказал Удалов. – Ничего не случится. Есть дела более важные.
– Вот это ты брось! – Двойник открыл глаза. Характер у него был удаловский, упрямый.
Он резким движением сбросил плащ, присел на корточки возле молодой женщины и взял ее пальцами за кисть руки. Слушал пульс.
– Ну что я тебе говорил? – спросил Удалов. – Нормальный пульс?
– Пульс слабый, – ответил двойник.
– Давай ее на диван положим, – предложил Удалов.
– Я сам, – сказал двойник. – Ты же грязный.
Он поднатужился, поднял крепкое молодое тело и дотащил его до дивана. Молодая жена не проявляла признаков жизни.
Сделав это, двойник обратился к Удалову:
– Ты чего здесь в одних трусах делаешь?
В голосе его прозвучала ревность.
– Не по адресу обращаешься, – ответил Удалов. – Ты не меня подозревай, а того, кто через окно сбежал.
– Через окно? – Двойник бросился к окну.
– Нет его там, – сообщил Удалов.
– А кто был?
– Кто? Сам небось знаешь.
– Честное слово, не знаю, – ответил двойник.
– Архитектор Оболенский.
– Так я и знал! – сказал двойник. – Козел старый!
– А ты чего хотел? – вскинулся Удалов. – Если старую жену на молодую поменял, учитывай риск. Сам небось не Аполлон.
– Да помолчи ты! – огрызнулся двойник. Он смотрел на свою молодую жену со странным чувством, которого Удалов разгадать не смог.
– Она думала, что ты обедать будешь в буфете, – добавил Удалов.
– Буфет кислотным дождем затопило. Сквозь крышу просочилось. Даже Сам без обеда остался, – ответил двойник. – А ты откуда?
– Знаешь что, – сказал Удалов, – можно, я помоюсь сначала?
– У тебя что, дома своего нет? – спросил двойник.
– Есть, но далеко, в трусах не добежать. А мне с тобой поговорить нужно.
– О чем? – Видно, двойник все еще был в шоке.
– Пойдешь со мной, – сказал Удалов. – Побудешь со мной в ванной, пока я буду мыться.
– Не хочу. Мне на совещание надо.
– Корнелий, не спорь – разговор у нас секретный. А секретные разговоры лучше вести в ванной, когда там вода течет и никто подслушать не может.
Удалов решительно пошел в ванную, двойник колебался. Молодая неверная жена лежала без чувств, неизвестно было, то ли ее жалеть, то ли убить.
Для начала он накрыл ее пледом, потом все же пошел в ванную.
Удалов включил газовую горелку, разделся. Двойника он не стеснялся. Двойник с удивлением смотрел на большую родинку под правым плечом. Понятно почему – наверняка у него такая же.
– Потерпи, – сказал Удалов двойнику. – Сначала ополоснусь.
– А ты Оболенского точно видел? – спросил двойник.
– Точно, – ответил Удалов. Щадить двойника он не хотел.
– Этого не может быть, – усомнился двойник. – Она меня любит.
– Дверь закрой на крючок, – сказал Удалов. – Чтобы Римма случайно не заглянула.
– Объясни, прошу, что это значит? – взмолился двойник.
– Все в свое время, – ответил Удалов, садясь на край ванны и указывая двойнику на табуретку.
Теперь они могли говорить, сблизив головы. Головы отражались в зеркале – это было видно обоим, и оба этому дивились.
«Ох и молодец Минц, – думал Удалов. – Вот гений человечества!»
«Что творится, – думал второй Удалов. – Неужели я сплю? Или это вражеская провокация?»
Но когда он попытался ущипнуть себя, Удалов сказал ему:
– Не старайся, все это объективная реальность. Я твой двойник из параллельного мира.
– Ага, – согласился двойник, но вроде бы не понял.
– Где Ксения? – спросил Удалов.
– Развод, – ответил двойник.
– А я в нашем мире с ней живу. И разводиться не собираюсь.
– Долг выше привычки, – сказал двойник.
– Ты меня удивил. Я, конечно, понимаю, что наша Ксения – не подарок. Но когда четверть века отбарабанили вместе… А где Максимка?
– С ней, – кратко ответил двойник. Говорить ему об этом не хотелось.
«Ну ладно, – решил Удалов, – мы еще вернемся к этой проблеме».
– А новая, Римма? – спросил он. – Как она тебя подцепила?
– Она секретаршей была. У Самого. А когда я развелся, он мне ее рекомендовал.
– Кто, Белосельский?
– Белосельский?
– Ты что, Колю Белосельского не знаешь? Мы же с ним в одном классе учились. Он у нас предгор!
– Не знаю, – сказал двойник, косясь на дверь. – Тебе уходить пора.
– Что-то у вас здесь неладно, – определил Удалов. – Я, когда сюда приехал, думал, что все как у нас. А вижу, что у вас не параллельный мир, а в некотором смысле… перпендикулярный.
– Какой еще мир? Что ты городишь?
– Ты о параллельных мирах разве не слыхал? Известная теория. Наш профессор Минц ее разработал и отправил меня к вам, чтобы одно дельце решить… Ты что отворачиваешься?
– Не знаю никакого профессора Минца, – ответил ему двойник.
– Вот это ты брось, – сказал Удалов. – Этот номер у тебя не пройдет. Сейчас пойду к Минцу, он мне все объяснит.
– Не ходи.
– Почему?
– Нет там Минца.
– Как так нет Минца?
– Нет, и с концами.
– А где же он?
– Где положено.
– Мне трудно поверить глазам, – сказал Удалов. – Ты – это я. И в то же время ты – это не я. Как это могло произойти? У нас и мама с папой одинаковые, и в школы мы ходили одинаково. И характер должен быть одинаковый.
– Я не хочу тебя слушать.
– Почему?
– Потому что надо разобраться, на чью мельницу ты льешь воду.
– Ну воще! – возмутился Удалов. – Сейчас же говори, что произошло в Гусляре, что за катаклизмы такие? И почему ты изменился? То-то я чувствую – Ванда на меня волком смотрела. И Савич. Они не на меня волком смотрели – они на тебя волком смотрели.
– Открой! – раздался голос за дверью. – Открой, мне надо!
Голос принадлежал Римме-секретарше.
– Подожди, кисочка! – испугался двойник. – Подожди, я к тебе выйду.
– Открой, тебе говорят! – воскликнула Римма.
– Что будет, что будет? – Двойник стал крутить головой, искать, куда бы спрятать Удалова.
Над их головами было небольшое окошко – оно вело на черную лестницу.
– Лезь туда! – шепотом приказал двойник.
– Не полезу!
– Лезь, ты погубить меня хочешь?
Дверь зашаталась – видно, Римма пыталась ее сломать.
– Открой, мерзавец! – вопила она. – Довел меня до инфаркта, это тебе даром не пройдет!
Двойник буквально на руках поднял Удалова, стараясь выпихнуть его через окошечко, но пролезала только голова. Двойник был в такой панике, что не понимал этого, а только шипел:
– Ну же! Скорей! Скорей!
Тут дверь все же распахнулась – не выдержал крючок, и Римма увидела, как ее муж пытается себя же, только совершенно голого, поднять на руках, как Атлант Землю.
От неожиданности двойник выпустил Удалова, тот упал в ванну, двойник – на него, а Римма завопила, как зарезанная, и выпала из ванной на спину – снова в обморок.
Удалов поднялся, скользя по мокрой ванне, потер ушибленный бок и помог выбраться из ванны своему обалдевшему двойнику.