Страница 47 из 52
Удалова поймали бы, если бы не неожиданное отвлечение.
Внезапно воздух потемнел, на город наползла черная туча.
– Красная игрушка! – раздались крики в толпе. – Красная игрушка!
И тут же люди побежали прочь, ища укрытия, подхватывая на пути детишек.
Через полминуты Удалов остался один посреди площади.
Гроза идет, понял он и, благодаря природу за своевременное вмешательство, поспешил к торговым рядам, чтобы укрыться там. Но далеко отойти не успел, потому что все время оглядывался.
И с неба сорвались первые капли влаги.
Капли были черными, едкими, они жгли лицо и проникали сквозь одежду. Удалов побежал быстрее, но дождь становился все гуще. К тому времени, когда Удалов добежал до какого-то пустого подъезда, все тело горело от ожогов, а одежда начала расползаться и слезать с тела.
«Черт знает что, – рассердился Удалов. – Знал бы, никогда бы не согласился на такое путешествие. Вечно этот Минц с его открытиями!» Но внутренний голос поправил Удалова. «Корнелий, – сказал он, – тебя никто не заставлял бегать по площадям и задавать вопросы. Пошел бы прямо на Пушкинскую, уже, наверное, возвратился бы домой с формулами в руках. Сам виноват».
Удалов согласился с внутренним голосом, хотя ему было жалко костюма, плаща и шляпы, не говоря уж о ботинках.
Кислотный дождь прекратился, но туча еще висела над городом, и улицы были пустынными. Удалов побежал домой.
Бежал он с трудом. Тротуары были скользкими и черными от зловонной жижи, плащ расползся, костюм держался еле-еле, у правого ботинка отклеилась подошва, а брюки пришлось поддерживать руками.
В таком плачевном виде Удалов пробежал по Пушкинской, влетел в ворота своего дома и сразу нырнул в подъезд.
Вот и родная лестница, вот и привычная дверь. Удалов нажал на кнопку и услышал столь знакомый звон, прозвучавший в квартире.
Дверь открылась далеко не сразу.
В дверях стояла чем-то знакомая молодая блондинка. Приятной внешности, в цветастом халатике, натянувшемся на высокой груди.
– Корнелий! – воскликнула молодая женщина. – Как же ты не уберегся!
– Я… понимаете… понимаешь… – Тут Удалов совсем смешался, потому что ожидал встретить совсем другую женщину. Бывает, смотришь на человека и понимаешь: где-то ты его видел – или в детском саду с ним состоял, или в школу ходил, или в Ялте отдыхал. Но кто она? Кто она? Почему она здесь? Где Ксюша?
– Тебе лучше не заходить, – сказала молодая женщина, загораживая проход. – Сначала погуляй, обсохни.
– Я с тобой не согласен, – возразил Удалов. У него зуб на зуб не попадал.
– Только в комнаты не заходи. – Женщина отступила, не скрывая отвращения от запаха и вида Удалова. – Все здесь сбрасывай – и сразу в ванную!
Перед Удаловым стояла трудная проблема. Ему предлагали раздеться догола, полагая, что он не тот Удалов. Причем ладно бы предлагала Ксюша – перед Ксюшей, даже чужой, можно было не стесняться. Но с этой молодой красоткой… как при ней разденешься?
– Ты что? – спросила молодая женщина. – Оробел, что ли, мой орел общипанный?
– Знаешь, – сказал Удалов, – я лучше так в ванную пройду. Там я разденусь.
– Чтобы всю ванную провонял? У меня там импортные шампуни стоят.
В голосе молодой женщины послышались пронзительные нотки, и этим она напомнила Удалову Ксению. Но только напомнила. Была она лет на двадцать моложе его жены, глаза намазаны, щеки подрумянены, во взгляде поволока…
Удалов, возя ногой по ноге, стянул с себя распадающиеся ботинки, с ними сошли и носки. Потом все же двинулся к двери в комнату.
– Стой! – Молодая женщина загородила руками проход. – Убью!
Халат ее распахнулся, обнаружив кружевное нижнее белье, но это совсем не смутило красотку.
Тогда Удалов, понимая, что выхода нет, начал стаскивать с себя остатки костюма, делая это очень медленно, оттягивая время в надежде, что другой Удалов придет и освободит его от позорного действия, и в то же время опасаясь, что другой Удалов может его неправильно понять.
– Ты чего домой пришел? – спросила тем временем красотка.
– Я… я обедать пришел, – вспомнил Удалов.
– Обедать? Домой? Ты же в спецбуфете обедаешь! Откуда у меня для тебя обед?
Костюм упал на пол, Удалов остался в трусах и майке – хорошо, что они не расползлись от кислотного дождя. Но были ветхими, ненадежными. Приходилось поддерживать трусы руками.
Удалов готов был сгореть от стыда, но понимал: если он сейчас признается, что он не настоящий Удалов, может произойти трагедия.
От страха и полной растерянности Удалов стал агрессивным. Ну что за отношение к нему в собственном доме? Куда-то дели родную жену и еще приказывают!
– Дай мне халат какой-нибудь, – сказал Удалов.
– Вымоешься, получишь халат, – ответила молодая женщина.
«А вдруг это моя новая жена? – подумал Удалов. – Все в этом мире так же, как в нашем, только жена у меня не Ксения, а молодая и красивая».
И как только он об этом подумал, он поглядел на женщину совсем другими, можно сказать, хозяйскими глазами. Но в то же время что-то смущало, и было неловко перед Ксенией.
– Дай халат, – повторил он, делая еще один шаг вперед.
Женщина отступила, но не столько от страха перед Удаловым, сколько от нежелания об него испачкаться.
Прихожая в доме Удаловых невелика, так что в три шага Удалов достиг входа в комнату и повторил еще громче и смелее:
– Дай халат!
Тут произошло совсем уж странное событие – его халат возник в приоткрытой двери. Он двигался по воздуху, потому что его держала обнаженная мужская рука.
Удалов принял из мужской руки халат и увидел в щели главного архитектора города Оболенского, можно сказать, в одних кальсонах.
– Это что? – спросил Удалов, полностью переключаясь на роль своего двойника.
– А что? – спросила молодая женщина, стараясь закрыть спиной дверь.
«Может, не жена? – подумал Удалов. – Я тут бушую, а она, может, и не жена, а вовсе жена архитектора Оболенского?»
– Что Оболенский там делает? – спросил Удалов.
– Оболенский? – удивилась молодая женщина. – Какой такой Оболенский?
– Архитектор! – воскликнул Удалов и, отодвинув женщину, распахнул дверь в комнату.
В окне мелькнула темная тень, послышался треск ветвей и глухой удар о землю.
Удалов кинулся к окну.
Оболенский с трудом поднялся с земли и, прихрамывая, заковылял к воротам. Он был полураздет, под мышкой нес недостающую одежду.
– Эй! – крикнул ему Удалов. – Стой! Поговорить надо.
Но архитектор Оболенский даже не обернулся.
Тогда Удалов обернулся к молодой женщине.
– Попрошу объяснения, – сказал он.
– Объяснения? – Женщина была возмущена. – Кто ты такой, чтобы давать тебе объяснения?!
– А вот такой! – ответил Удалов, потому что не знал, кто он такой.
– Человек в гости пришел, чаю попить.
Видно, не хватало наглости у молодой женщины – в голосе прозвучала попытка оправдаться.
– Чаю попить? – закричал Удалов. – Чаю попить в халате?
– А у него горячей воды нет, – ответила женщина, отступая перед яростью Удалова. – Воды нет, вот и пришел ванну принять. И в конце концов – какое твое дело?
– Какое мое дело? – Удалов понял, что открылась возможность выяснить, кем ему приходится эта женщина. – Ты мне жена или не жена?
– Ну жена, – ответила женщина. – Ну и что?
– А то, что таких жен душат на месте!
– А ты придуши, придуши, Отелло! Посмотрим, какой ты завтра будешь!
– А мне плевать, какой я буду завтра! – зарычал Удалов и, подняв растопыренные руки, пошел на молодую жену. Молодая жена отступала в комнату, нагло хихикая и покачивая бедрами. И по этим бедрам Удалов узнал непутевую Римку, что заигрывала с ним на улице. Может показаться невероятным, что Удалов не сразу узнал ее, увидев дома. Но встаньте на его место – придите домой, найдите там молодую малознакомую соседку, облаченную в халат вашей жены, еще посмотрим, сразу ли вы ее узнаете.