Страница 66 из 215
Кора сказала Веронике, что забыла дома книжку, которую хотела дочитать, и, подождав, пока все скрылись за поворотом, медленно пошла обратно.
– Кора, – шепотом позвала ее скамейка. Милодар скрывался за ней в плотно сбитом из жестких листочков кусте. – Садись. Делай вид, что загораешь.
Кора уселась на скамейку. Сделать вид, что загораешь, было трудно, потому что скамейка стояла в густой тени.
– Есть указание Галактического центра, – продолжал шептать Милодар. – Операция считается срочной. Подготовка сокращается. В три часа мы совершаем переход.
– Как так? – испугалась Кора. – Я не готова.
– Ждать нельзя.
– Но я совсем не готова.
– Сейчас ты поднимешься со скамейки и пройдешь направо по аллее до статуи Аполлона. Зайдешь за статую и остановишься. Ясно?
– А можно завтра? – заныла Кора в ужасе от неотвратимости операции. Будто ей сообщили, что поход к зубному врачу переносится с послезавтрашнего дня на сегодня.
– Вставай и иди! – приказал Милодар.
Коре ничего не оставалось, как встать и идти.
Она дошла до белой мраморной статуи Аполлона. Затем обошла ее. На аллее никого, к счастью, не было. За спиной Аполлона, который стоял на цветнике, был канализационный люк. По требованию интуиции Кора на него встала. И в тот же момент люк ухнул вниз. Она даже не успела протянуть руки, чтобы ухватиться за край колодца.
Как только крышка люка сбросила с себя наездницу, она, в нарушение законов гравитации, ринулась наверх и, заняв законное место, отрезала Кору от дневного света. К счастью, девушка не ушиблась, потому что на дне колодца ее подхватили крепкие руки невидимого в темноте мужчины.
Свет зажегся. Она стояла на бетонном полу тоннеля.
– С прибытием, – сказал толстенький, круглый композитор Миша Гофман.
– А ты что здесь делаешь? – удивилась Кора. – Ты же был в столовой.
– Извини, что не представился сразу. Мне только сейчас комиссар сказал, что ты трудишься в нашей фирме, – сказал Миша. – Я думал, ты штатская, просто телка.
– И ошибся, – произнес Милодар. – А в людях надо разбираться. Кора – наш постоянный сотрудник. Имеет благодарность командования за ликвидацию банды Карлуши дю Вольфа.
– Ну, прости, коллега, – повторил Миша. И взгляд его, прежде рассеянный и легкомысленный, теперь лучился товарищеским теплом. А Кора, которая совсем недавно с негодованием отвергала саму возможность сотрудничества с полицией, почувствовала это приятное тепло. Всегда лестно выглядеть значительной в чужих глазах, даже в глазах полицейского агента.
– Мальчики, девочки, – призвал к порядку Милодар. – Срочно идем в центр подготовки к полетам. У нас в распоряжении три часа. После этого Кора уходит в параллельный мир.
– Нет, – возмутился Миша Гофман. – Так поступать нельзя. Несмотря на ваши уверения, комиссар, я знаю, что Кора не готовилась специально к полевым операциям.
– Она создана для полевых операций!
– Я не позволю рисковать жизнью прекрасной девушки!
Кора тепло поглядела на Мишу Гофмана. И хоть песенник был значительно ниже ее ростом и толст, Кора подумала, что не внешность определяет качества мужчины. Ведь и Тамерлан, и Наполеон были невелики росточком. А какие женщины извивались у их ног!
Милодар между тем быстро уходил низким туннелем. Туннель был выбит в скале, он наверняка нес разумную функцию, будучи коллектором для различных сетей – по нему тянулись разного рода кабели и трубы, – а кроме того, служил средством сообщения для работников разведок и секретных служб. Особенно он пригодился во время операции «Параллельный мир».
Однако центр управления операцией располагался не в узком и тесном туннеле, а дальше, в подвале виллы «Ксения», куда они и добрались метров через двести.
Подвал виллы «Ксения», как объяснил по пути Милодар, долгие годы использовался как склад магазина, занимавшего первый этаж виллы. Теперь ввиду опасности склад был незаметно переведен на третий этаж, а в обширном подвале расположились приборы подслушивания и подсматривания, которые держали под контролем как Птичью крепость, так и близкую к обрыву часть моря.
У компьютеров и экранов сидели сотрудники ИнтерГпола, и никто из них не обернулся, когда Милодар и его спутники вошли в зал. Лишь высокий старик с бородкой, как у американского дяди Сэма, в голубом халате, строевым шагом приблизился к Милодару, протянул ему распечатку и сообщил:
– Здесь последние данные по напряжению поля и утечке масс.
Милодар сделал вид, что внимательно проглядывает цифры, затем положил лист на ближайший стол и обратился к старику:
– Это все приятно! Я бы сказал, убедительно. Но вы мне лучше скажите: можем ли мы посылать нашего сотрудника на смертельный риск?
Голос Милодара дрогнул, и крепкими пальцами он схватил Кору за локоть и подвинул к высокому старику, словно тот был должен получше разглядеть страдалицу.
Но Кора уже начала привыкать к тому, что заявления комиссара Милодара всегда требуют эмоциональной корректировки и совсем не соответствуют тому трагическому содержанию, которое он в них вкладывает.
– Принципиальных перемен не произошло, – ответил старик. – Но присутствие постороннего мощного поля мы продолжаем измерять.
– То есть они не ушли, не закрыли дыру?
Старик с козлиной бородкой, словно охваченный сомнением, обернулся к мигающим экранам и минуты две внимательно их разглядывал, медленно продвигаясь вдоль их строя.
– Все нормально, – уверил он Милодара. – Они здесь.
– Для меня это как гора с плеч, – сообщил Милодар. – А то кинешь сотрудницу с обрыва, а они ее подхватить забудут.
– Кого это вы вздумали кидать, комиссар? – спросил старик.
– Она здесь, моя бедная девочка, – ответил комиссар. – Кидать будем ее.
– Может быть, обойдемся без такого жестокого способа? – спросила, криво усмехнувшись, Кора.
– Другого мы не видим, – ответил Милодар. – Обрати внимание, существует закономерность – наши соседи по-своему гуманны. Насколько нам известно, они еще не утащили у нас ни одного человека, который, скажем, вышел погулять по дороге. По крайней мере, нам такие случаи неизвестны. Они хватают и утаскивают к себе тех типов, которые по той или иной причине оказываются на грани смерти.
– У вас только один пример – инженер Всеволод Той, – сказала Кора.
– Чепуха! Ты забываешь, чему тебя учили. Почти наверняка для тех, кто вытаскивает наших соотечественников, время не представляет непроницаемого барьера. Во взаимодействии наших миров им все равно – произошло ли событие тысячу лет назад или только вчера. Им важно место действия. А вот время им безразлично. И это великое открытие!
– Не понимаю, – искренне произнесла Кора. – Я, правда, по физике в школе выше четверки не поднималась, но, наверное, мои школьные успехи здесь не играют роли?
– Разумеется, не играют, – согласился дядя Сэм. – Но, честно говоря, я не выношу отличников.
– Как я вас понимаю! – обрадовалась Кора.
– Ну что, наговорились? – спросил Милодар. – Тогда пойдем к медикам. Нам нельзя терять ни минуты.
Медики занимали соседний подвал. В подвале недавно находился склад парфюмерного магазина, в нем еще пахло мылом и шампунем. Стены были покрыты блестящей белой краской, и это было не очень приятно, потому что свет ламп отражался от неровностей стен и от этого в глазах мерцало.
Здесь снова возник Миша Гофман. На этот раз он был в одних плавках и лежал на хирургическом столе, направив к потолку опавший животик. Коре, не выносившей ничего медицинского, сразу стало страшно.
– Что вы будете с нами делать? – спросила она слабым голосом.
– Каждому свое, – ответил Милодар. – Я правильно говорю?
Хирург – громила с преувеличенным подбородком и утонувшими в глубоких глазницах глазами – молча кивнул и потом обратился к Мише Гофману:
– Будете терпеть или дадим наркоз?
– А больно? – спросил Миша.
Кора с некоторым облегчением подумала, что не она одна ослабла духом.