Страница 146 из 215
– И я ее знала, – вздохнула Харикло. – Чудесная женщина! А какие пироги пекла!
– Но его наказали? – воскликнула Кора.
– За что? За то, что он вступился за родственницу, у которой съели еще не родившегося ребенка?
Они замолчали. Потом сатир предположил:
– Не иначе как Перифет кого-то убил своей железной дубиной. У него она такая…
– Быка убивает.
– Он, может быть, не одного человека убил, а целый караван уничтожил.
– Значит, – сказала Харикло, – напился душегуб человеческой кровушки и дрыхнет.
– И что из этого следует, госпожа? – спросил сатир так, словно знал ответ. Харикло обратилась к Коре.
– Великая богиня, – сказала она, – вас, может быть, и не интересуют наши мелкие дрязги и наши земные хитрости. Но нам надо выжить, нам надо кушать и рожать себе подобных.
Сатир почему-то захихикал, и Харикло погрозила ему внушительным загорелым кулаком.
– Эта дорога нам отлично известна. Мы знаем, за каким поворотом можно встретить дракона или пещерного медведя, за каким камнем с двух до пяти таятся разбойники, когда и как поджидают своих жертв Перифет или Синис. И мы подгадываем наше путешествие к их привычкам и слабостям. Если разбойники дежурят с двух до пяти, то опытный купец пройдет опасную поляну в половине шестого.
– Вы хотите сказать, уважаемая Харикло, – сказала Кора, – что мимо разбойника Перифета лучше проходить, когда он уже кого-то убил и ограбил?
– Вот именно. И не будем терять времени даром. Будем надеяться, что в случае смертельной опасности великая богиня Кора нас защитит и спрячет в темных пропастях Аида. Но не навечно, а пока не минет опасность.
С этими словами Харикло склонилась до земли перед Корой, а сатир бухнулся в ноги, и при этом нечаянно обнажился его зад, – зад был покрыт густой шерстью, и из него торчал короткий козлиный хвост.
– Прикройся, дурак, – прикрикнула Харикло и вспрыгнула на повозку.
Сатир бежал рядом, Кора шла сбоку.
Перевалив через пригорок, они оказались над широкой низиной, которую занимала старая роща, с гигантскими, под самое небо, деревьями грецких орехов. Роща проглядывалась далеко вперед, и потому они сразу увидели человека, лежавшего в тени грецкого ореха. Лежал он навзничь, раскинув руки, и его пальцы правой руки омывал быстрый ручеек, на другом берегу которого сидела обнаженная девица.
– Осторожнее, фавн, – приказала Харикло. – Странно это…
– У меня лесное зрение, хозяйка, – ответил возница. – Скажу вам, что у ручья сидит наяда, я ее знаю в лицо, даже как-то с ней целовался. Она живет в том ручье.
– Никос, ты идиот! – рассердилась Харикло. – Скажи, кто там мертвый лежит у ручья?
– Разбойник Перифет, и в том нет никакого сомнения.
– Как так разбойник Перифет? Я не верю своим глазам.
– Да я эту толстую свинью уже лет сто знаю!
– Может, он лежит потому, что напился коринфского вина и наслаждается покоем?
– А почему вода в ручье стала красной – неужели бурдюк разрезан?
– Это не бурдюк, а брюхо разбойника.
Сатир принялся подгонять мула, тот легко побежал вниз по склону; наяда, которая сидела у ручья, поднялась при их приближении и громко закричала:
– Злодейство, злодейство! Гнусное злодейство! Предательски убит и скончался в муках справедливый защитник бедных путников, мужественный борец за права малых народов Перифет Благородный! О боги, спасите человечество, которое подвергается таким мучениям!
Наяда была прехорошенькая. Длиннющие темные волосы служили ей как бы видимостью платья.
– Вы же сказали, что Перифет был разбойником, – удивилась Кора.
– Разумеется. И одним из самых подлых на свете, – согласился сатир.
– Неправда! – закричала снизу наяда. – Вы его не знаете! Он так меня любил!
– Его называли еще Корунет, что значит…
– Человек-дубина, – подсказала Кора.
– Он выскакивал из-за дерева на путника и забивал его дубиной насмерть.
– А вы видели, вы видели, вы видели? – возмущалась наяда.
– Кто видел, – сказал фавн, – тот нам ничего не расскажет.
– Как же это произошло, милая девушка? – спросила Кора, подходя к ручью и останавливаясь на мостике в том месте, где он пересекал дорогу.
– Ой, я не переживу, не переживу! – причитала наяда. – Он поджидал меня на этом мостике. Я бежала к нему, просветленная от близкой встречи, готовая отдать ему самое дорогое, что есть у каждой из нас, – девичий стыд.
– А кому ты его не отдавала? – удивился фавн Никос. – Я тебя помню лет восемьдесят, как ты стала наядой этого ручья.
– Молчи, грубиян! – возмутилась наяда. – Тебя там не было.
– Видишь, забыла, крошка, – засмеялся фавн. – Лет пятьдесят назад мы с тобой резвились в тех вон кустах, которые превратились в каштановую рощу.
Наяда поглядела в ту сторону, но ничего не вспомнила.
– Они как ветер, – сказала Харикло, – наяды, нимфы, нереиды… Они помнят лишь вчерашний день и удовольствия нынешнего вечера.
Кора разглядывала гигантского мускулистого разбойника. Череп его был проломлен, лицо изуродовано.
– Чем его так?
– Я все видела! – сообщила наяда. – Это сделал Тесей. Этот мерзавец Тесей. Из Трезена, внук тамошнего Питфея. Он шел в Афины совершать подвиги. Такой противный, вы не представляете! А мой миленький Перифет увидел его и, как всегда, вежливо спрашивает, ты куда направляешь свой путь, о добрый чужестранец…
Харикло взяла с повозки кусок холста и накрыла лицо разбойника.
Наяда кинула взгляд на тело возлюбленного, но на этот раз его не узнала.
– Кого здесь положили? – спросила она. – Это же мой ручей, тут никого нельзя класть. Тем более если он уже умер.
– Подождите, – попросила ее Кора. – Расскажите, что было дальше с Тесеем.
– Я не буду с тобой разговаривать, – капризно отмахнулась наяда. – Ты кто такая, почему спрашиваешь?
– Меня зовут Корой, – ответила та.
Наяда вздрогнула.
– Прости, о Кора, – прошептала она. – Я тебя приняла за земную женщину. Что ты хочешь узнать?
Бедное речное существо трепетало от ужаса. «Почему я вызываю такой страх у этих людей?! Ведь во мне нет ничего пугающего. Может, я превосхожу их ростом? Но ведь этот разбойник Перифет, он не ниже меня».
– Что было дальше? Только правду.
– Правду? Тогда мне надо начать с самого начала, великая богиня. Я должна начать с того момента, как на дороге показался молодой человек высокого роста, стройный и очень милый. На поясе у него висел ржавый меч в рваных ножнах, а на ногах очень старые сандалии – я обратила на это внимание. Тут из-за дерева выскочил Перифет с дубиной – у него громадная железная дубина. «Я, – кричит, – могучий разбойник Перифет! Сознавайся, кто ты есть, отдавай все деньги, а потом попрощаешься с жизнью». А тогда этот молодой человек говорит: «Я – Тесей, сын царя Афин и внук царя Трезена, иду совершать геройские подвиги, и первым из них полагаю подвиг во славу моего дяди Геракла – я намерен очистить от разбойников все побережье от Трезена до Афин». А Перифет размахнулся дубиной и отвечает ему: «Теперь я тебя убью с чистым сердцем, потому что ты намеревался причинить мне вред». Он как закричит: «Стой смирно, убивать буду!» Да как рубанет своей дубиной, но этот хитроумный Тесей его подло обманул…
– Как же он его обманул? – спросил фавн.
– Он отскочил в сторону. Вы представляете – ему велели стоять, а он прыгает в сторону. Разве так себя ведут?
– Так не ведут, но в будущем обязательно поведут, – сказала Харикло. – Это же очень разумно – тебе говорят: подставляй голову, а ты не подставляешь голову.
– Но так не положено! – воскликнула наяда.
– Откуда вам это известно? – поинтересовалась Кора.
– Да потому, что мой дорогой Перифет закричал на этого Тесея, что так не положено, а Тесей все же уклонился от удара, и Перифет долбанул палицей по дереву.
И тут, следуя указательному пальцу наяды, путники увидели сломанный пополам грецкий орех со стволом в два обхвата.
– Ого! – произнесла Харикло. – Так не смог бы и сам Геракл.