Страница 145 из 215
Но дело оказалось хуже, куда хуже, хотя Кора об этом догадалась не сразу.
Некоторое время они шли молча. Слышно было только, как екает селезенка у серого мула да скрипят старые несмазанные колеса повозки.
– Простите, – сказала Кора через несколько томительных минут, отгоняя надоедливого слепня, – я вас ничем не обидела?
– О нет, госпожа, – тихо ответила Харикло. – Но, может быть, вам удобнее следовать дальше в повозке? Мы с Никосом с удовольствием пройдемся пешком.
– Ваше отношение ко мне изменилось, как только я назвала свое имя. – Кора решила выяснить отношения сразу, не оттягивая надолго недоразумения. – Чем же оно вас смутило?
Харикло смущенно хихикнула, возчик пожал плечами и соскочил с повозки. Далее он пошел, прихрамывая, рядом и ни за что не желал вновь подняться в повозку.
Только тут Кора заметила, что обнаженные ноги возничего покрыты серой шерстью и заканчиваются раздвоенными копытами, что никого, кроме Коры, не удивляло.
– Конечно, вы изволите шутить, госпожа, – сказала Харикло.
– Но я, должен признаться, не слышал, чтобы Кора когда-нибудь шутила. А если шутила, то это плохо кончалось, – заметил Никос.
«Ну что я натворила! Сказать им, что я не та Кора, которую они имеют в виду? Что моя бабушка Настя живет под Вологдой? Да, но до основания города Вологды должно пройти еще две тысячи лет! И польский прадедушка для госпожи Харикло – пустой звук».
– И далеко нам до Коринфа? – спросила Кора, чтобы переменить неудачную тему беседы.
– Нет, недалеко, – вежливо ответила Харикло и укоризненно покачала головой – зачем задавать такой вопрос? – Сегодня там будем.
– А от Коринфа до Афин далеко? – спросила Кора заискивающим голосом. Заискивания ее спутники не уловили. Кора перехватила взгляд возницы, очевидно сатира по национальности, который поглядывал по сторонам, будто собрался сбежать.
– От Коринфа до Афин дальше, – послушно ответила Харикло.
Снова замолчали.
Справа от дороги лес прервался, и потянулся пологий склон холма с виноградником – виноградник был низкий, грозди маленькие, ягоды мелкие. Мичурина на них нет, подумала Кора.
– А вы знаете, почему меня назвали Корой? – спросила она, решив наконец, что искренность – лучшая политика. Чего не поймут, пускай спрашивают. – Назвали меня так потому, что моя мама была великой поклонницей Шекспира, а Корделия из «Короля Лира» ее любимая героиня. Так что официально меня зовут Корделией. Но я полагаю, что об этом никто не подозревает. Даже мой первый муж.
– Муж? – робко спросила Харикло.
– Имеется в виду Аид, – мрачно пояснил сатир Никос. – Бог подземного царства мертвых.
– Ах да, разумеется, – согласилась Харикло.
– Я никому не желаю зла, – сказала Кора. – А к вам испытываю только благодарность за то, что разрешили идти вместе с вами. Я так боялась. Мне рассказали, что в этих местах безобразничает некий Тесей. А вместе идти спокойнее, правда?
Харикло поглядела на Кору, как на буйную сумасшедшую.
– С нами спокойнее? – переспросила она. – А без нас неспокойнее?
– Конечно, в компании всегда лучше. Я так давно здесь не была…
– Ну конечно, – согласился возчий. – Наверное, грустно вам, великая госпожа, понимать, что сейчас пойдут дожди, наступят холода и придется вам возвращаться… туда.
– Никос, замолчи сейчас же! Ты что, хочешь навлечь на нас гнев самой великой богини Персефоны?
– Если вы считаете меня Персефоной, – вежливо сказала Кора, – то вы ошибаетесь. Меня зовут Корой.
– Ну разумеется, мы никогда бы не посмели ошибиться, – сказала Харикло. – Но разве у вас не два имени, госпожа?
Ну что ж, придется примириться пока с дурной славой.
– А вы сами слышали о Тесее? – спросила Кора Харикло. – Он из Трезена, внук Питфея.
– Как же, как же, этот Питфей подсунул свою дочку пьяному афинскому Эгею, – сказал возничий, – а он сделал ей мальчика. Потом Питфей много лет бегал вокруг и кричал, что сынка ей сделал сам господин Посейдон.
– Никос, госпоже богине может быть неприятно, когда без уважения говорят о ее родственнике.
– Ничего, ничего, – ободрила сатира Кора. – Я с ним совершенно незнакома. Ведь я же только тезка вашей Коры!
Кора могла бы поклясться, что страх перед ней смешивался во взорах ее попутчиков с недоумением, подозрением, не спятила ли она. Поверить в такое совпадение они не решались, так как боги обидчивы и мстительны. Вдруг сатир указал вперед и произнес с тревогой:
– Смотрите, стервятники кружат!
Харикло вскочила, встала в повозке, чтобы дальше видеть.
– Ох и не нравится мне это, – сказала она. – Может, повернем назад?
Она спросила у возницы, но вопрос относился и к Коре.
– А что там может быть? – спросила Кора.
– Вы, госпожа, можете и не знать о таких, с вашей точки зрения, пустяках. Но для нас, простых путешественников, это одно из самых опасных мест, – заявил сатир Никос.
– И немало невинных путников поплатились жизнью и своим добром из-за этого проклятого Перифета, – дополнила Харикло. – Кстати, о нем тоже говорят, что он незаконный сын Посейдона!
– Нет, госпожа, – возразил возничий. – Я старый фавн, много видел, много слышал. Но знающие люди полагают, что Перифет – сын Гефеста и Антиклеи.
– Что ты говоришь! – закричала, топнув ногой, Харикло, отчего повозка закачалась, а мул сбился с шага. – Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты хочешь сказать, что он – единоутробный сын хитроумного Одиссея?
– Я полагаю, что Гефест забрался к ней на ложе еще до того, как она стала женой Сизифа, не говоря уже о ее браке с Лаэртом!
– А ты что, за ноги ее держал? – возмутилась Харикло. – Опозорить бедную женщину каждый из вас, козлов, рад! – И Харикло указала на ноги возницы, который стоял возле остановившейся повозки.
– Я попрошу нас не оскорблять, тем более в присутствии могущественной богини. Ты знаешь, что она с нами сделает, если рассердится?
– А я ничего плохого не сказала! – продолжала Харикло. – Я только защищала женскую честь.
Возница снял шляпу и почесал затылок. Из тугих кудрей торчали короткие прямые рога.
– Надень шляпу, не пугай женщину! – прикрикнула на сатира Харикло.
– Можно, – сказал возница. – Можно и не пугать.
– Вообще-то он у меня старательный, – пояснила Харикло. – Но происхождение вылезает, как уши у Мидаса. Вы слышали, что случилось с этим несчастным царем?
– Да, да, ослиные уши, – сказала Кора. – Можно задать вам вопрос?
– Всегда готовы ответить, госпожа.
– Тогда объясните мне, почему вы тратите столько времени для выяснения проблемы, кто чей отец, кто с кем спал, кто к кому залез в постель. Только об этом и говорите.
– Шутит, – сказал возница, обернувшись к госпоже Харикло. – Конечно, богиня шутит.
– А если не шучу? – спросила Кора построже.
– А куда деваться простому человеку? – вопросом на вопрос ответила Харикло. – Я же должна выяснить, кого обидела, а кто меня обидел, с кем поссориться можно, а кого лучше обойти стороной, иначе и костей не соберешь.
– У нас в деревне был случай, – заметил старый сатир. – Одна женщина увидела, как гусыня снесла яйцо. Гусыня была ничья, так, просто гусыня. Принесла она яйцо домой, и что же вы думаете?
– В яйце был зародыш кого-то еще? – ахнула Кора.
– Ничего подобного, яйцо было нормальное, свежее яйцо, только что снесенное. Но гусыня, как узнала, что случилось с ее яйцом, кинулась к своим родственникам. А оказывается, ее отдаленным троюродным дедушкой был тот самый лебедь.
– Тот самый лебедь, – вторила Харикло.
– Тот самый, который изнасиловал Леду!
– То есть изнасиловал, конечно, Зевс, – поправила Харикло, – но он принял вид настоящего лебедя, который на самом деле был гусем…
– Потому что в то время все были гусями, включая лебедей, – пояснила Харикло.
– А этот гусь долгое время жил в доме Прекрасной Елены, когда та была еще девочкой… Так вот эта гусыня пожаловалась Леде, Леда пожаловалась своему брату Кастору, Кастор прискакал и отрубил голову несчастной женщине.