Страница 34 из 56
удар. Никто никуда не уходил. Мы как всегда праздновали твою свадьбу, —
говорит он и кривит морду.
— Но я видел, как ты исчез... и... и все стало белым...
Так, наверное, чувствует себя Делайла, когда никто не понимает слово, которое
она произносит. Почему никто не помнит о том, как исчез пляж? И куда они все
исчезли?
Тогда мне становится ясно, что их воспоминания стерлись. Как всегда книга
восстанавливается. Это похоже на то, как будто последняя сцена, как я пытался
переписать ее, никогда не происходила.
И это, вероятно, лучший вариант, иначе они, конечно, с удовольствием линчевали
бы меня.
Фрамп косо смотрит на меня. — Вероятно, тебе стоит зайти в гости к Орвиллю, и
он поможет тебе с этим.
Прежде чем я успеваю ответить, меня сзади ударяет дерево. По крайней мере,
мне так кажется, пока я не поворачиваюсь и не вижу, что Снорт, самый маленький
тролль, постучал меня по плечу.
Он оттащил меня в сторону, чтобы он мог поговорить с Фрампом. — Шеф, —
говорит тролль, — в последней сцене у меня возникли кое-какие трудности, чтобы
достоверно сыграть своего персонажа. Я все еще зол на принца? Или я просто
хочу убить его?
— У истории счастливый конец, Снорт.
Тролль хмурит лоб. — Тогда я хочу убить его?
Фрамп вздыхает. — Что происходит в твоей голове, мне все равно, до тех пор,
пока ты выглядишь счастливым!
Справа от меня Сокс и Пиро углубленны в беседу. — А ты знаешь, что
иллюстрация прибавляет до пяти килограммов, — высказывает свое мнение
Сокс.
— Что правда, то правда, — отвечает Пиро.
— Поэтому прописал себе сенную диету без углеводов, — доверяет ему Сокс. —
Она творит чудеса с моей талией.
Опустив голову, чтобы изолироваться от приглашения поиграть в шахматы или
поплавать с морскими нимфами с самого начала, и ускользаю от вечного морского
берега.
Что же там произошло?
Все, кажется, функционировало. Почему все сорвалось в конце?
Совершенно не заметив, я оказываюсь на полпути к волшебнику. Вероятно, Фрамп
был прав и мне нужен был только один из напитков Орвилля, чтобы снова
получить свежую голову.
Его перекошенная старая хижина немного напоминает крепость Делайлы, как мне
теперь бросается в глаза. На поперечных балках висят пучки высушенных трав и
веер из ржавых ложек. Я стучу, и одновременно с этим слышу изнутри взрыв и
шум.
— Орвилль? — реву я.
— Все в порядке! — заверяет меня волшебник.
— Просто маленькая ошибка в зажигании!
Через мгновение он открывает дверь. Его кожа покрыта сажей, и она создает
резкий контраст с белоснежной бородой и дикому белому густому кустарнику
волос. — А, мой дорогой мальчик. Тебя надеюсь, послала не
королева. До конца месяца эликсир вечной молодости будет определенно готов,
честное слово...
— Я пришел не по поручению королевы, — отвечаю я. — Мне нужна твоя
помощь, Орвилль.
— Чем я могу тебе помочь? — спрашивает волшебник и отходит в сторону, чтобы
пропустить меня.
Я не знаю, как ему удается в таком тусклом свете смешивать свои напитки. Из-за
большого количества книг, древних фолиантов, воздух настолько затхлый, что у
меня начинается сильный приступ кашля.
У стола в середине комнаты отсутствует нога, которую Орвилль заменил стопкой
колдовских книг. На столешнице стоят несколько больших котлов чугуна, в каждом
торчит ложка, которые самостоятельно перемешивают содержимое. — Орвилль,
— говорю я, — мне кажется, там закивает.
Когда волшебник поворачивается, жесткая, ярко-зеленая жидкость бьет ключом
через края котла.
Он пыхтит, хватает банку с глазными яблоками и бросает три из них в варево.
Затем жидкость шипит.
— Что это за черт? — спрашиваю я.
— Ревность, — объясняет Орвилль и жестом указывает жестом на содержимое
котла. — Отвратительно воняющая вещь, — он вытирает руки об фартук и
оставляет два светящихся отпечатка рук.
— Итак, Принц Оливер, чем я могу тебе служить? — ухмыляясь, он указывает на
полку у потолка со стеклянными сосудами, тщательно подписанные
каллиграфическим почерком: СИЛА. ТЕРПЕНИЕ.
КРАСОТА. ХИХИКАНЬЕ.
Я потираю затылок, чтобы пригладить волосы. — Недавно я испытал небольшое
прерывание, и Фрамп посчитал, что ты можешь, вероятно, дать мне что-то... я не
знаю... чтобы я мог лучше сконцентрироваться.
— Да, конечно, — говорит Орвилль. Он начинает, двигать тигель туда-сюда,
показывает мне контейнер со змеиными зубами и другой с зубами дракона, пока
он что-то ищет. — Это должно быть где-то здесь, это я знаю, — бормочет он и
забирается по старой шаткой лестнице, чтобы добраться до верхней полки, где он
достает длинный, тонкий рулон кинопленки и темно синий миксер с волшебной
пылью, так что вокруг нас образуется блестящий дождь и вызывает приступ
чиханья.
— Если ты не сможешь найти его, — шумлю я, — мне хватит и нескольких
пиявок...
— Ага! — кричит Орвилль. Громыхая, он спускается вниз по лестнице, с сумкой
ракушек в руке. После того, как он развязал ленточку, он вытаскивает горсть
сверкающих ракушек в ладонь. Из них он выбирает одну, вскрывает ее ножом и
вытаскивает две совершенные
жемчужины на свет. — Возьми их и возвращайся завтра утром, — приказывает он
мне бодро.
Как раз, когда я убираю жемчужины в сумку, в другом конце комнаты слышен
пламенный взрыв. Волна отбрасывает меня на землю и поднимает Орвилля в
воздух. Он приземляется с завязанными узлом конечностями на выкованной
железной люстре, которая висит на потолке.
— Великолепно, — торжествует он. - Оно готово!
— Что готово? — спрашиваю я и встаю на ноги.
— Ах, просто маленький эксперимент, — Орвилль подходит к черному
постаменту, который напоминает купальню для птиц, в котором полыхают
лиловые клубы. Восхищенно он потирает руки, затем достает куриное яйцо из
кармана фартука.
— Молись за меня, — просит он, когда я отхожу в сторону.
Он бросает яйцо в цветной туман, но я
не слышу, чтобы оно разбилось. Вместо этого поднимается дым в высокую
колонну и формирует экран лавандового цвет. Через мгновение на нем видно
курицу.
— Это... я не понимаю, — говорю я.
— То, что ты здесь видишь, — объясняет Орвилль, — это будущее.
"Или прошлое,"— думаю я. Это извечный вопрос: Что появилось раньше, курица
или яйцо?
Орвилль прерывает мои мысли. — Действительно гениально, как ты считаешь?
— Но это... ты же не можешь...
— Попробуем с чем— нибудь другим, — волшебник осматривается в хижине и
хватает гусеницу на косой оконной раме. Он бросает ее в туман, и вскоре после
этого из фиолетового дыма по спиральке из глубин постамента поднимается
бабочка.
— Орвилль! — кричу я. — Это невероятно!
— Не плохо для старикашки вроде меня, или?— он ударил меня локтем в бок,
затем начинает рвать волосы на голове. — Но это никогда не срабатывает...
Он бросает волос в туман, и мгновение позже мы увидели его перед нами, ясно и
четко, только с большим количеством морщинок на лице. Будущий Орвилль
склонился над котлом, который внезапно взрывается и поднимается пурпурный
дым.
— Конечно, — говорит Орвилль. — Это, однако, проходит довольно хорошо.
Я хотел бы тоже попробовать. Я хотел бы увидеть свое будущее.
Волшебник хмурит лоб. — Но зачем, Оливер? Ты же знаешь, что произойдет с
тобой. Ты живешь в счастье и радости до...
— Да, да, ясно. Но все же. Никогда не знаешь. Я имею в виду, буду я жить в
королевстве или уйду? Будут ли у меня дети? Начнется ли война? Я хотел бы