Страница 19 из 56
убийственным ударом со спины я, наверное, сломала ей нос.
— Как прошла тренировка? — спрашивает мама, когда я влезаю на пасажирское
сидение.
— Я заканчиваю с плаванием, высшей школой, с жизнью, в общем.
— Что случилось?
— Я не хотела, бы говорить об этом, — мой мобильный пискнул. Джулс прислала
сообщение, но у меня нет желания сообщать ей о моей новой катастрофе. Она
узнает об этом так или иначе в понедельник в школе, где меня будут задевать
хуже, чем прежде.
Моя мама смотрит на меня со стороны. — Ну да, что бы это ни было,
определенно двойной шоколадный молочный коктейль из ресторана Ридгели
сможет немного сгладить ситуацию. Давай поедим там.
Я знаю, что это значит очень много для моей мамы. Мы не часто едим не дома.
Мы не можем позволить себе это. — Спасибо, — бормочу я. — Но мне больше
хочется домой.
— Делайла, — говорит мама, нахмурив лоб.
— С тобой правда все в порядке?
— Все отлично, мама. У меня просто... целая куча домашнего задания.
На оставшемся обратном пути я успешно избегаю любой беседы. Когда мы
останавливаемся на въезде, я сразу несусь в дом и поднимаюсь в свою комнату.
Книга все еще лежит на кровати, где я ее положила.
Я открываю ее на сорок третьей странице, где она открывается практически
самостоятельно, корешок книги, наверное, уже переломился на ней, и нахожу
Оливера у подножия скалы. Он одаривает меня сияющей улыбкой. — Тренировка
по плаванию была прекрасной?
До конца урока плавания я взяла себя в руки. И в раздевалке, где все шушукались
и ядовито сверкали глазами, и во время десятиминутной поездки домой.
Но сейчас, перед Оливером, я теряю самообладание и начинаю плакать. При этом
слезы капают на страницу. Одна слезинка приземляется Оливеру на голову и
разрывается как водяная бомба. Он промокает насквозь.
— Извини, — соплю я.— У меня был ужасный вечер.
— Может, я могу тебя ободрить? — говорит Оливер. "Уже то, что ты здесь
подбадривает меня," — думаю я и понимаю, что после истории с носом Элли
Макэндрюс, Оливер был единственным человеком, которого я хотела видеть.
Разве только Оливер, в сущности, не человек.
Я вытираю глаза. — Я чуть не утопила самую популярную девушку в школе, ту
самую, которой я раздробила коленную чашечку в прошлом году. Когда я в
понедельник утром приду в школу, меня все будут ненавидеть.
— Я не буду тебя ненавидеть, — утешает меня Оливер.
Я робко улыбаюсь. — Спасибо. Но, к сожалению, ты не ходишь в мою школу.
— Но я мог бы, может даже раньше, чем ты думаешь...
У меня округляются глаза, когда я начинаю понимать, о чем он говорит. — Ты
нашел другой путь наружу? Мне больше нравится говорить о проблемах Оливера,
чем о моих собственных.
— По крайней мере, я нашел своего рода портал. Я был у Раскуллио. Он
одаренный художник!
— Художник? Я думала он злодей!
— Нет, — говорит Оливер. — Разве ты забыла? Я же рассказывал тебе, что это
только его роль в сказке. В любом случае он кое— что открыл. Если он нарисует
предмет на специальном экране, на котором изображена его пещера...
тогда этот предмет по мановению волшебства становится реальным.
— Таким образом, он создал Пиро, дракона.
— Именно. Но, видимо, это работает даже, если историю никто не читает.
Я трясу головой. — Но чем это может быть нам полезно?
Раскуллио не живет же здесь. Он не может просто нарисовать тебя в этом мире.
— Верно, но я думаю, он смог бы закрасить меня в этом мире.
Я думаю некоторое мгновение об этом. — Это не сработает. Ты просто появишься
где-нибудь еще в этой истории. Как клон.
— Пшеничная лепешка?
— Нет, кл... ах, не важно, — взволновано я встаю с кровати и бегаю по комнате
взад и вперед.
— Если бы была возможность создать картину моего мира в пещере Паскуллио,
тогда, вероятно, пошло бы...
— Я подумала, что для тебя это будет хоть каким-то утешением...
Я оборачиваюсь на звук голоса, моя мама стоит в дверном проеме. Она принесла
мне стакан молока и тост с сыром. Мама осматривает комнату.
— С кем ты собственного говорила, Делайла?
— C моим... с одним другом.
Моя мама снова осматривается вокруг. — Но здесь, же никого ...
— Я говорю с Оливером по телефону, — говорю я быстро. — О свободном
речевом учреждении. Правильно, Оливер, или? — конечно он не ответил, и я
почувствовала, что становлюсь красной. — Связь довольно плохая.
Моя мама поднимает бровь. — Юноша? — говорит она одними губами.
Я киваю.
Она поднимает пальцы и уходит, оставив поднос.
— Это было близко, — говорю я и вздыхаю.
Он ухмыляется. — Что на ужин?
— Могли бы мы оставаться серьезными? — прошу я его. — Я думаю, что ты брал
уроки рисования?
Оливер улыбается. — Это же только для принцесс, — возражает он.
— Ах так? Расскажи об этом Микеланджело. Предположим, что кто-то перекрасил
бы магический холст так, чтобы на нем больше не была бы изображена пещера
Раскуллио...
а вместо этого моя комната. И тогда ты случайно нарисуешь себя там. Если
следовать логике ты должен, собственно...
— ...появиться в твоей комнате!
Глаза Оливера светятся. — Делайла, ты невероятна!
Когда он это говорит, у меня пробегает мороз по позвоночнику. Что бы произошло,
если бы он сейчас здесь и сидел бы на моей кровати? Он бы пихнул меня? Или
обнял?
Или поцеловал?
От этих мыслей мои щеки горят как огонь. Я прижимаю к ним ладони, чтобы
Оливер не видел их.
— О, я поставил тебя в неловкое положение, — говорит он. — Ну, прекрасно. Ты
не невероятная. Ты
совершенно нормальная. 0815 *. Вообще не стоит обсуждать. (*набор цифр
обозначает в разговорной речи, что данная вещь не является особенной)
— Закрой рот, — говорю я, но при этом ухмыляюсь.
— Я хотела бы кое-что попробовать. Твой кинжал с тобой?
— Конечно, — подтверждает Оливер. Он вытаскивает его из-за пояса. — Зачем?
— Начерти для меня одну картинку. На скале.
Он моргает. — Прямо сейчас?
— Нет, в следующий четверг.
— О, хорошо, — Оливер собирается убрать кинжал обратно.
— Это была шутка! Конечно, прямо сейчас!
Мне кажется или он стал слегка бледным? — Ну, хорошо, — бормочет Оливер. —
Портрет, — медленно он направляет кончик кинжала на гранит. — Твой, — он
делает шаг вперед и загораживает мне вид, когда начинает работать с камнем.
Дважды он оглядывается через плечо, чтобы посмотреть на мое лицо.
Я думаю обо всех этих чудесных картинах, которые висят в помещениях выставок
по всему миру,
на полотнах очаровательные музы: Мона Лиза, Венера Милоская, Девочка с
жемчужной сережкой.
— Вуаля, — объявляет Оливер и отходит в сторону.
На камне выцарапана фигура с ошибочными пропорциями, выпученными глазами,
спутанными волосами и черта внизу представляет собой рот. В глазах Оливера я
выгляжу как кукольная фигура.
— Не плохо, правда? — спрашивает он. — Хотя я, вероятно, не на сто процентов
смог изобразить твой нос...
Не удивительно. Он нарисовал его в виде треугольника.
Я медлю. — Не обижайся на меня за это, Оливер, но ты, наверное, не тот, кто
подходит для того, чтобы нарисовать картину моей комнаты.
Он рассматривает мой портрет, нахмурив лоб, а затем улыбается. — Может быть,
— предполагает Оливер, — но я знаю идеального кандидата для этого.
Глава 10
Страница тридцать один.
Принц Оливер мечтал, чтобы одна из морских нимф еще раз поцеловала его. Он