Страница 18 из 56
что ты смог бы поймать все остальные пятьсот тринадцать видов?
Раскуллио останавливается, задержав руку на дверной ручке.
— Ты знаешь, выходить на прогулку с людьми не такой уж тонкий вид.
— Я и не делаю этого, Раскуллио, я мог бы поклясться.
Я следую за ним в его пещеру. Конечно, я бывал здесь бесчисленное количество
раз, но я все еще ее немного жутким. Стены на ощупь кажутся сырыми, и от земли
покрытой мхом поднимается пар.
В углу стоит загруженный письменный стол, который сделан из звериных костей и
проеденной червями древесиной. Единственный естественный свет проникает
через выдолбленную в стене скалы дырку и падает на мольберт, на котором
натянут большой холст, наполовину готовый портрет королевы Морин, когда она
была еще молодой девушкой, в которую, по истории, влюбляется несчастный
Раскуллио, прежде чем он превращается в злодея.
В небольшом помещении находится еще полдюжины очередных ее картин, и к
тому же несколько с изображением огнедышащих драконов.
— Следующее, — говорю я и заканчиваю на этом наблюдение. — Я думаю, что
должен существовать своего рода портал. Путь, чтобы перейти из сказки в
реальный мир. И в реальном мире, Раскуллио, ты мог бы каждый день проводить
за охотой на бабочек, как это возможно только в самых заветных мечтах.
— Почему я должен это делать? — говорит он. — Тоже самое я мог бы и здесь
делать.
— Но ты сказал, есть только пятьсот шестьдесят один вид...
— До сих пор, — возражает Раскуллио. Он теснит меня в сторону и хватает своей
костлявой рукой картину за моей спиной, которую я не замечал до сих пор. Хатем
берет наполовину готовый портрет Морин, и заменяет его новой картиной.
Это превосходная копия помещения, в котором мы стоит. На ней стоит мольберт.
И на мольберте стоит превосходная копия этого помещения. И так далее и так
далее. Пристальный взгляд на картину вызывает головокружение, такое чувство,
будто окно, открылось перед моими глазами.
— Вау, — говорю я пораженно. — Вероятно, тебе стоит повесить свою карьеру
злодея на гвоздь и вместо этого стать художником.
— Посмотри сюда и научись кое-чему, мой друг, — говорит Раскуллио. Он берет
свою палитру и погружает кисть в малиновый цвет.
Затем рисует тщательными, тонкими чертами великолепную бабочку на холсте,
которая непосредственно парит над письменным столом. С несколькими желтыми
и черными точками, затем делает последнюю штриховку, затем отступает, чтобы
рассмотреть произведение.
— Вуаля, — говорит он, и я становлюсь свидетелем, как бабочка постепенно
исчезает с полотна.
И как она снова появляется на расстоянии десяти сантиметров от моего носа,
прежде чем она вылетает через дырку в стене скалы.
— Так создаются пятьсот шестьдесят два вида, — замечает Раскуллио.
В предисловии сказки мы узнаем, как Раскуллио сделал так, чтобы дракон
погрузил королевство в страх и ужас и убивает короля Мориса.
Вместо того, чтобы отправиться на охоту на дракона, где эти животные живут
согласно сказаниям, он сотворил одного из них с помощью магического холста.
Все, что он на нем рисует, выбирается оттуда, становясь живым, как ты и я.
Я не могу понять, как мог забыть об этом?
— Подожди-ка, — говорю я ошарашено. — Ты можешь сотворить все что
захочешь, всего лишь нарисовав это, даже если никто не читает книгу?
Вместо ответа он берет другую кисть и рисует дымящийся бокал на письменном
столе картины. И в тот же момент он появляется в его руке.
— Чаю? — предлагает он мне.
— Раскуллио, это великолепно. Это даже больше чем великолепно. В самом деле,
ты можешь все, что захочешь, принести в историю?
— Выглядит так, — соглашается он. — Я не знаю, почему это работает, если книгу
не читают в это время. Или почему я могу оживить что-то еще кроме Пиро на
своих рисунках. Но я должен согласиться, что это довольно практично.
— Ты рисуешь еще что-то кроме бабочек?
Раскуллио смотрит в пол. — Последнюю неделю мне очень хотелось шоколадный
пудинг с ягодами, так что я нарисовал полную миску, и ел до тех пор, пока я почти
не лопнул.
— Если ты можешь что-то принести в сказку, — говорю я медленно, пока я
размышляю, — это значит, что ты можешь и вытащить отсюда?
Он открывает рот и собирается ответить, но лихорадочный голос Фрампа
перебивает его, который звучит как из громкоговорителя.
— Все по местам! Книга открывается!
Мы видим слабый свет на краю, люди! И не забудьте: будьте готовы выступить
оскороносно!
И тогда внезапно меня тянет обратно, и я лечу кувырком, до тех пор пока я не
приземляюсь как кошка на странице сорок три, где я цепляюсь за отвесную скалу.
Глава 9
Делайла.
Во время тренировки по плаванию я как всегда оказываюсь последней, кто
выходит из раздевалки. Меня ожидает час пытки, поэтому я особо не тороплюсь.
Все равно, какой сталь плавания, из двадцати пяти пловчих я всегда
финишировала двадцать пятой. Тренер вздрагивает каждый раз, когда зовет меня
приготовиться к старту.
Но сегодня у меня совершенно другое чувство.
Возможно, это из-за разговора с Оливером, во всяком случае, я думаю, что
сегодня, возможно, не буду последней во время наших псевдо-соревнованиях.
И все-таки кажется ли это достаточно убедительным, что я могу совершить
невозможное, ну, а почему я не должна верить в это?
— Девочки, по местам! — кричит тренер, и плыву к крайней правой дорожке и
цепляюсь за край бассейна, чтобы приготовиться для плавания на спине.
Пока надеваю плавательные очки и проверяю местонахождение шапочки, я
бросаю взгляд на ряд моих коллег из команды. Мое место рядом с Холли Бишоп,
которая заняла третье место в плавании на спине в региональных соревнованиях.
Жестко.
На следующих дорожках находятся несколько новичков, и с самого краю Элли
МакЭндрю, черлидер, которая, как мне кажется, посещает тренировку по
плаванию, чтобы показаться в купальнике и пофлиртовать с парнями из
юношеской команды.
Звучит электронный сигнал, я ныряю, отталкиваюсь от стены и извиваюсь под
водой, преодолевая первые метры.
С самого начала я чувствую себя по другому, как будто я была морским животным,
морской нимфой, как в книге Оливера, с настолько мощным хвостом, что я могла
бы обогнать лодку, не говоря уже о Холли Бишоп. Я выныриваю на поверхность,
смотря на люминесцентные лампы плавательного зала, и скольжу как слепая по
волнам.
Я — машина. Я непобедима.
Когда я снова выныриваю после разворота, то слышу,
как мои конкуренты выкрикивают проклятия , и тренер выкрикивает мое имя. Итак,
я смогла оторваться, все растеряны, что у Делайлы Макфи наконец наступил
большой день.
Теперь я в любой момент могу почувствовать целевой удар, от которого
остановится мое время, и объявят мою победу. Вода подо мной кружится, и мои
руки упираются во что- то жесткое за моей спиной...
— Аааууу!
Когда я разворачиваюсь, разбрызгивая брызги и срываю очки с лица, я вижу Олли
МакЭндрю, которая держится за нос. Кровь потоком бежит в бассейн. — Ты
жульничаешь? — кричит она.
Я пристально смотрю на нее в ужасе, затем смотрю на девушек, которые
вытаскивают Олли из воды. — Всем вылезти из воды, — шумит тренер. —
Загрязнено телесной жидкостью.
— Ээ... Мне очень жаль, — заикаюсь я и задаюсь вопросом, что Олли МакЭндрю
делала на моей дорожке. Но тогда осматриваюсь.
Как-то я умудрилась пересечь пять дорожек до совсем левой к Олии. И моим