Страница 12 из 43
— Вы не поверите, он мне даже приснился однажды. Я имею в виду, этот тип. Хотя, строго говоря, это был не он, а оловянный солдатик — с его лицом и в человеческий рост. И в драгунском мундире XVIII века, это я хорошо запомнил. Он стоял неподвижно, как и положено оловянному солдатику. И я тоже ничего не делал, только глядел на него. Хотя нет, кажется, я держал собаку на сворке, да-да, именно собаку, и эта собака спала, лежа на земле, с натянутой своркой. А я все искал, куда бы ее прицепить, эту сворку. И все, больше ничего не помню.
Бок изогнулся, чтобы вытащить из кармана маленькую сигару, закурил и придвинул к себе пепельницу на ножке, с толстой кнопкой, обеспечивающей вращение резервуара. Он дважды или трижды нажал на нее, прежде чем снова заговорить:
— В агентстве-то дела не шибко хороши. Есть несколько договоров, но их надолго не хватит. Если так пойдет дальше, то жди сокращения, как два года назад. И этого типа, умника этого, Бенедетти, конечно, захочет оставить. Так что, может, Риперт и прав. Может, лучше было бы отделаться от него… ну не знаю… короче, отбить у него охоту перебегать нам дорожку. Расквасить ему физиономию, что ли…
— Да, — бросил человек, сидевший позади Бока.
— Вот именно что да, — повторил Бок, — взять и расквасить ему физиономию. Почему бы и нет?
— Верно, — одобрил его собеседник.
— А вообще, зря я так распсиховался, — решил Бок. — И мне уже пора.
— Значит, это соперничество… — начал было человек.
— Да бросьте, — отрезал Бок, — ну я пошел.
Встав с дивана, он вынул из-за пазухи пару теплых мятых купюр. Сидевший также, в свой черед, сменил позу на стоячую.
— Возможно, я не смогу прийти во вторник, — объявил Бок. — Боюсь, мне это не удастся.
— Ладно, — ответил человек, — но наш уговор вы знаете.
— Ну, вы крутой, — сказал Бок.
Человек холодно улыбнулся, идя впереди Бока к двери, затем протянул ему руку, до этого свисавшую вниз, точно слабый, разболтанный рычаг.
— Да, крутой, и вся жизнь у нас крутая, — повторил Бок, протягивая ему свою, влажную.
— Ничего, все обойдется, — сказал человек. — Одна лишняя таблетка, если прихватит, — лучше поутру, сверх обычной нормы, вот и все дела.
Спустя четыре часа Бенедетти, одетый в темный костюм и туфли в мелкую дырочку, сортировал бумаги, одновременно бросая на своих помощников испытующие взгляды поверх очков с полумесяцами стекол. Все молчали. Зазвонил телефон. «Алло? — сказал Бенедетти. — Это я». Пауза. «Вы уверены?» Пауза. «И давно?» Пауза. «Понятно. Это ужасно. Я постараюсь… спасибо, я зайду вечером». Пауза. «Да, я постараюсь». Он повесил трубку, еще несколько секунд посидел, держа руку на аппарате, затем отодвинул от себя бумаги и углубился в созерцание пустого пространства письменного стола. Пауза. Наконец он поднял глаза, оглядел подчиненных, одного за другим, вдумчиво покачивая головой, снова придвинул к себе документы и спросил: «Так на чем мы остановились?»
Бок поместил свое яйцеообразное тело на стул, сев на него верхом, лицом к спинке, и опершись подбородком на скрещенные руки; Риперт примостился на батарее отопления, свесив длинные ноги и положив длинные пальцы на колени. Жорж, как всегда отиравшийся у книжного шкафа, сознался, что нисколько не преуспел в расследовании дела о завещании Ферро. «Ничего удивительного, — устало отозвался Бенедетти, — но будем продолжать работу». Потом взял слово Риперт: тыча пальцем в коричневую радугу у себя на лбу, он снова поставил вопрос о производственной травме и отгулах; Бенедетти со вздохом нацарапал на бумажке несколько слов и протянул ему. «Спасибо», — сказал Риперт. «Только не злоупотребляйте», — предупредил Бенедетти. Когда настал черед попугая Моргана, Бок объявил, что напал на след в провинции и по этой причине будет во вторник отсутствовать. «Хорошо», — согласился Бенедетти и отрешенно, явно думая о чем-то своем, произнес короткую речь, посвященную налоговым тяготам, трудной доле руководителя и тому, как все это прискорбно; Жорж тем временем перечитывал названия на корешках книг. Все встали, и Бенедетти подошел к нему:
— Еще раз поздравляю с мадам Дега.
— О, мне просто повезло, — сказал Жорж.
— Ну, все так говорят, — ответил Бенедетти. — Послушайте, Бок, вам случайно не требуется подмога в деле с птицей?
— Нет-нет! — в панике воскликнул Бок.
Наконец они расстались. Жорж прошел по Страсбурскому бульвару до первой же телефонной кабины. Это была трехместная кабина, ее дверцы открывались с большим трудом. В первом аппарате с мясом вырвали трубку, второй был вообще расколот надвое — похоже, орудовали топором, а третий монополизировал испуганный молодой человек, разложивший перед собой газетную страницу объявлений. Жорж терпеливо ждал, изучая, пока суд да дело, то, что осталось от телефонных справочников, соседствовавших с разоренными аппаратами: фамилия Вельтман — именно в такой орфографии — фигурировала там дважды.
Молодой человек внезапно повесил трубку и, выскочив из кабины, со всех ног помчался к своему будущему, а Жорж набрал первый из двух номеров. Ответил женский голос, увы, пронзительный и жесткий. Совершенно не похожий.
— Здравствуйте, мадам, — сказал Жорж, — могу я поговорить с Женни?
— Ошиблись номером, — проскрежетал голос.
— Вы уверены?
На том конце провода повесили трубку. Жорж поразмыслил с минутку, затем набрал другой номер, где ему ответил, в порядке компенсации, мужской голос среднего возраста — сочный, мягкий баритон.
— Здравствуйте, месье, — сказал Жорж, — вы находитесь на прямой связи с нашим каналом, в игре «Вам не повезло». Кажется, у вас там транзистор, выключите его, пожалуйста, — он создает неприятные помехи для наших слушателей. Благодарю вас. И позовите к телефону Женни.
— Но здесь нет никакой Женни, — ответил мужчина.
— Вам не повезло! — объявил Жорж. — Предоставляем вам второй шанс, месье. Знаете ли вы особу по имени Женни?
— Нет, не думаю, — ответил мужчина, — а в чем дело?
— Вам не повезло! — снова прокричал Жорж. — Вы в этом уверены? Неужели это имя вам ничего не говорит? Вы отдаете себе отчет, что рискуете потерять миллион франков?
— Новых?[16] — спросил мужчина. — Ну не знаю, не знаю. А Женевьева вам не сгодится?
— Как сказать, — ответил Жорж. — Есть ли у нее черное платье? С такими маленькими серо-голубыми крапинками? Это ваш третий и последний шанс.
— А бог ее знает, — испуганно пропыхтел голос, — это была моя тетка с отцовской стороны. У меня остались ее фотографии, я могу посмотреть, если вы подождете минутку.
— Вам не повезло! — проорал Жорж в трубку. — Вы проиграли, месье, вы потеряли кучу денег, вы жуткий недотепа. Тем хуже для вас, и мне вас ничуточки не жаль. Вам не повезло! Никогда еще наша игра не была так достойна своего названия!
И он бросил трубку. Значит, ее в справочнике нет. Когда он вернулся домой, зазвонил его собственный телефон.
— Шав, — отрывисто сказал Бенедетти, — хорошо бы вам заняться этой историей с попугаем. У меня дела стоят, и с этим следует покончить как можно скорее.
— Ну я попробую, посмотрю, — сказал Жорж.
— Да-да, попробуйте, посмотрите. Я сегодня узнал скверные новости о своей жене, — продолжал он, внезапно сменив тон. — Она, знаете ли, больна, и они сказали, что ей недолго осталось жить. Сам не знаю, зачем я вам это говорю.
— Я понимаю, — сказал Жорж. — Это ужасно.
— Это ужасно, — повторил Бенедетти. — Да, это ужасно. А откуда у вас такая фамилия — Шав? — помолчав с минуту, вдруг спросил он. — Из какого она региона?
— Точно не знаю, — сказал Жорж, — в Марселе, например, есть бульвар Шав. Там в старину рубили головы людям.
— А, да-да, — равнодушно отозвался Бенедетти. — Ну хорошо. Значит, вы попробуйте заняться розысками этой птицы и держите меня в курсе. А с делом Ферро пока можете повременить, это терпит.
— Боюсь только, это не понравится Боку, — заметил Жорж. — В принципе, дело о попугае поручено ему.
16
В 1959 г. во Франции был введен новый франк, равный 100 старым.