Страница 4 из 48
— Билл, почему ты не расскажешь мистеру Хоббсу, что делал министр перед убийством? — вмешался в разговор Роджерс.
— Вам это интересно, сэр? — осведомился Паттисон и вновь заглянул в блокнот.
— Конечно, интересно. Я хочу знать все, что делал Пономарев с той минуты, как сошел на американскую землю.
— Посмотрим. Мистер Пономарев прилетел в Нью-Йорк за два дня до убийства, другими словами, позавчера после официального визита на Кубу, продлившегося неделю. В Нью-Йорке Пономарев, как всегда, остановился в «Плазе». После обеда не выходил из своего номера. К нему приезжал посол Гайдуков, и они обсудили текущие дела в преддверии начала работы Ассамблеи ООН. Вечером министр дал ужин в честь послов Венгрии, Польши и Болгарии. Скорее всего этот ужин был экспромтом, поскольку другие послы из стран Восточной Европы: из Чехословакии и Румынии, даже не находились в это время в Нью-Йорке. После того, как гости около одиннадцати разошлись, мистер Пономарев вернулся к себе в номер. Телохранитель и два секретаря провели ночь в соседних номерах.
В день убийства министр почти весь день до обеда провел в здании советского представительства на Первой авеню. Перед самым обедом он нанес официальный визит Генеральному секретарю ООН. Потом пообедал с послом Гайдуковым и вернулся в представительство. В половине пятого поехал в «Плазу», но пообещал Гайдукову вернуться в семь часов вечера. Посол давал званый ужин в честь президента Египта. — Паттисон открыл второй блокнот. — Дальше. В четверть седьмого Пономарев позвонил Гайдукову и сказал, что не может приехать на прием, и попросил извиниться перед египтянами. Причины не объяснил. В представительстве нас заверили, что за отказом не стоят никакие политические мотивы. Министр также попросил, чтобы к нему приехал водитель посла Гайдукова, Аркадий Слободин. В Москве Слободин два года был у Пономарева шофером, а год назад его перевели в Нью-Йорк. Всякий раз, когда министр приезжал в Нью-Йорк, его возил Слободин. Посол естественно давал Пономареву свой лимузин, а сам пересаживался на другую машину, которая тоже принадлежала представительству.
В четверть седьмого прием уже начался. Слободин спросил у посла, понадобится ли ему лимузин. Конечно, Гайдуков ответил, что машина ему не нужна, и Слободин поехал в «Плазу». В половине десятого он должен был ждать у служебного входа в гостиницу. Слободин приехал к половине десятого, как было велено. Из гостиницы вышел министр без телохранителей и велел Слободану ехать домой. Он сказал, что сядет за руль сам. Слободан дал ему ключи от машины и вернулся на метро домой.
— Неужели такая просьба не удивила Аркадия Слободина? Я имею в виду желание министра Пономарева самому сесть за руль. — Хоббс встал и закурил очередную сигарету. — Неужели Лев Пономарев знал Нью-Йорк и окрестности настолько хорошо, чтобы ездить без шофера?
— Слободин сказал, что министр не в первый раз сам ездил по Нью-Йорку, — пожал плечами Билл Паттисон. — Не забывайте, что до назначения на пост министра иностранных дел мистер Пономарев три года проработал послом в Вашингтоне и естественно ему приходилось часто бывать в Нью-Йорке.
— Да, да, конечно. Но неужели Слободин не знает, куда поехал министр?
— Не знает. По крайней мере Аркадий Слободин нам сказал, что не знает. Он был последним человеком, который видел Льва Пономарева живым. Министр вышел из гостиницы в половине десятого, а через шесть часов его нашли мертвым в разбитой машине. Что он делал эти шесть часов, нам неизвестно.
Хоббс решил вновь встать, но Роджерс наклонился вперед, надеясь привлечь внимание государственного секретаря.
— Вы хотите что-то добавить? — спросил полицейского Стэнли Хоббс.
— Не знаю, имеет ли это какое-нибудь отношение к убийству, мистер секретарь, — почтительно произнес Роджерс, — но мы с Биллом обратили внимание на одну любопытную деталь. Министру Пономареву вообще-то незачем было приезжать в Нью-Йорк.
— Что вы хотите этим сказать? — резко поинтересовался Хоббс. — Нам сообщили, что перед возвращением в Москву министр Пономарев заедет в Нью-Йорк с кратким неофициальным визитом.
— Да, я знаю. Послу Гайдукову тоже сообщили о приезде министра, но он признался, что это была самая обычная остановка по пути домой. Дела представительства не требовали присутствия министра иностранных дел. Пономарев мог улететь в Москву прямо из Гаваны, и в Нью-Йорке не случилось бы ничего страшного. Гайдуков думал, что Пономарев захотел поговорить с сотрудниками делегации, чтобы лучше подготовиться к цюрихской конференции. Но никаких срочных дел, требующих его присутствия в Нью-Йорке, не было.
Хоббс пристально посмотрел на полицейского и пожал плечами.
— Может, в этом что-то есть, а может, Пономарев приехал в Нью-Йорк, чтобы просто немного развеяться перед возвращением в Москву… Значит, вам показалось, что русские не хитрят? Я хочу сказать…
На столе секретаря зазвонил телефон. Хоббс снял трубку.
— Вас, — сказал он и протянул трубку Паттисону. — Из главного управления.
Агент ФБР несколько минут молча слушал, потом закрыл ладонью мембрану и повернулся к государственному секретарю.
— Немного неожиданный поворот, сэр. В управление только что позвонил Аркадий Слободин. Он хочет встретиться со мной или с Роджерсом. Говорит, что дело важное. Разговор должен состояться с глазу на глаз. Согласиться на встречу?
Стэнли Хоббс испуганно вздрогнул.
— Что значит «с глазу на глаз»? Слободин хочет, чтобы Шувакин не знал о вашей встрече?
— По крайней мере дежурный так считает. Он говорит, что Слободин очень взволнован. Он сейчас ждет моего ответа. Наш человек попросил проверить, откуда звонит русский. Слободин в телефонной будке в «Говард Джонсоне», это на углу Бродвея и 47 улицы.
— Хорошо. Соглашайтесь на встречу, — кивнул Хоббс. — Поговорите с ним, но не сегодня. Договоритесь о встрече завтра утром. Может, нам удастся сначала выяснить, почему он боится Шувакина.
— Хорошо, — сказал Паттисон в трубку. — Передайте ему, что я готов встретиться завтра ровно в восемь утра… в кафе напротив Главного Центрального вокзала. Утром там тихо, и нам никто не будет мешать.
Но встреча с Аркадием Слободиным так и не состоялась. Вскоре после полуночи управляющий дома 77 на 16 Восточной улице, где жил Слободин, нашел мертвого русского у двери. Слободина застрелили из «винчестера» 32 калибра.
2
Татьяна Слободина, небольшого роста, материнского вида, женщина лет сорока, встретила их с красными глазами. На ней было черное платье, толстый шерстяной свитер и крепкие простые туфли. Из-под коричневого шарфа выбивались несколько прядей черных волос. Она спокойно сидела на стуле, сложив руки на коленях. Слободина уже прошла стадию слез и гнева и сейчас находилась в состоянии апатии, которая часто охватывает людей, перенесших большое горе.
Шувакин и Паттисон сидели напротив нее и тоже молчали. Паттисон очень устал. С пяти часов утра, когда его разбудил телефонный звонок, день проходил в сумасшедшем ритме: разговоры по телефону с государственным секретарем, директором ФБР, Шувакиным, тяжелая беседа с послом Дмитрием Гайдуковым, стремительная поездка в полицейскую лабораторию, осмотр места преступления и отчаянные попытки уговорить нью-йоркскую полицию не сообщать репортерам об убийстве Слободина. Сейчас агент ФБР устало сидел в этой убогой маленькой квартире напротив печальной русской женщины в черном и молчал. В голове у него крутилось только «Я несу ответственность за смерть вашего мужа» или «Если бы я согласился встретиться с ним вчера, может, он был бы сейчас жив». Но Паттисон продолжал молчать и только время от времени бросал взгляды украдкой на Шувакина, сидевшего рядом с непроницаемым лицом.
Молчание прервала Татьяна Слободина. Она сказала что-то по-русски Шувакину. Тот повернулся к Паттисону и перевел:
— Миссис Слободина плохо говорит по-английски. Поэтому она будет говорить по-русски, а я буду переводить.