Страница 99 из 295
Выросший на макушке моей?
Ах ты, бесстыдница с бледным лицом!
Ах ты, дерзкая!
Как осмелилась ты
Так говорить с отцом?
Мне дороже жизни троих детей
Эти три моих волоска...
Ни одного не отдам!
Твой Юрюнг Уолан по своей вине
Очутился теперь в западне...
Пусть он трижды умрет... Ну, что ж,
Видно судьба его такова,
Ты меня не тронь, не тревожь!
Ты к Дьылга Тойону пойди,
Ты к Чынгыс Хаану пойди,
Ты их проси!
Они захотят — спасут. —
Так почтенный старец на дочь кричал,
Так сердито он отвечал,
Крытую шкурами трех соболей
Островерхую шапку свою
Крепко под бородой завязал
И умолк,
О каменный пол —
О лучисто молочные плиты его
Посохом постукивая костяным...
Тут хозяйка блистающего жилья,
Айыы Нуоральдьын Хотун —
Мать небесных богатырей —
Завыла, заголосила навзрыд,
Ладонями серебряными смахнув
Слезы крупные, хлынувшие из глаз;
И по каменному полу дворца
Горстью дорогих жемчугов
Прыгая, раскатились они...
Расторопно хозяйка белых небес
Накинула легкую шубу свою,
Надела бобровый колпак;
Величавая, в пышном наряде своем,
Подвесками солнечными блестя,
На угрюмого старика своего
Надменный взгляд подняла,
Горем терзаясь,
Гневом горя,
Воплями перемежая слова,
Оглашая рыданьями небосвод,
Петь, говорить начала...
АЙЫЫ НУОРАЛДЬЫН ХОТУН
О, старик! Старик!
О, как больно было мне услыхать
О том, что мой милый сын
Оказался в беде,
Остался один,
А ты не хочешь помочь!
Доли этой я не снесу,
Долго не проживу...
В мир подземный теперь я пойду,
Мертвого сына найду,
В могиле останусь с ним...
Ты — мужчина, не мучишься ты
Му́кой своих детей;
Сын тебе, как чужак...
Я — женщина,
Я дитя свое
Вы́носила в утробе своей,
В мучениях породила его,
Хилого — вскормила его
Грудью материнской своей...
Изнемогает сердце мое,
Рвется из тела смятенный дух,
Разрывается черная печень моя!
О, если бы мне хоть раз увидать
Сына милого моего,
Зеницу моих очей,
Десну моих крепких зубов —
Я бы с радостью умерла,
Не почуяла бы, как смерть
Душу мою взяла!
Я весь мир обойду,
Я могилу его найду,
В тело его жизнь я вдохну,
Белое дыханье его
На три дня продлю! —
Так, ропща,
Причитая, крича,
Бросилась горемычная мать
К выходу, к широким дверям.
Растерялся старец, вскочил
С сиденья высокого своего,
За полу́ старушку схватил,
За руки взял,
Обратно повел,
Рядом с собой усадил;
Нарядную — из трех соболей —
Островерхую шапку свою
Развязал, приподнял над головой,
Темя высокое почесал.
АЙЫНГА СИЭР ТОЙОН
Ну-ну... успокойся! Постой!
Тоже, время нашла
Бежать, искать
Верзилу-богатыря...
Сила немалая у него,
Сумеет сам за себя постоять!
Ох, какой ты крик подняла...
А куда бы ты побрела?
Где бы ты отыскала его
В беспредельном мире земном,
В бездонной подземной тьме?
По дороге без сил упала бы ты,
Добычей стала бы ты
Во́ронов и воро́н...
Все я сделаю сам,
Что нужно — отдам!
Эй, дочери, где вы там?
Ваша мать собралась умирать...
Подите ко мне скорей,
Один из трех золотых волосков,