Страница 87 из 295
Мощь иссякает моя,
Дрогнул мой бестрепетный дух...
Грозный срок наступил!
Кровавый вор-адьарай
Коварством верх надо мною берет,
Обманом губит меня...
Оборвется здесь, упадет
В бездну огненной глубины
Железное солнце мое!
Заклинательница восьми небес,
Врачевательница девяти небес,
Дорогая сестра моя,
Удаганка Айыы Умсуур!
Одним отцом мы с тобой,
Матерью одной рождены,
Заклинаю — вспомни меня!
Если ты далеко,
Будь близко теперь!
Поспешай, лети,
Защити
Светлую душу мою,
Стань опорой моей в беде!
И ты, великая мощью своей,
Колдунья, хозяйка-дух
Моря огненного Кудулу,
Бессмертная владычица бездн
Уот Кюкюрюйдээн!
Ты не гляди на меня
Убийственным взглядом своим,
Пасти своей жерло
Не распахивай предо мной!
Я преследовал по горячим следам
Злого обидчика своего,
Рожденного в бранный век
Оборотня о трех тенях,
Эсэх Харбыыра-богатыря,
Вышедшего на разбой
Из преисподней зловонной своей,
Укравшего нашу сестру —
Красавицу Айталыын Куо
С восьмисаженной косой!
Я первый обиду ему не нанес,
Нет вины на мне!
Я его не ограбил, не обокрал,
Нет греха на мне!
Пусть в бездонной
Пасти твоей пропадет,
Пусть в огненной пучине сгорит
Тот, кто несет
Вину на себе,
Тот, кого черный грех тяготит! —
Не успел Нюргун Боотур
Заклинанье произнести,
Не успел дыханье перевести,
Блеснула молния,
Грянул гром;
Такой раскатился треск,
Будто раскалывалась гора...
Дрогнула на опорах своих
Заколдованная страна,
Всплеснула волны свои высоко
Моря огненного глубина...
В разрыве туч,
С высоты небес
Брызнул ослепительный свет;
Словно падающая звезда,
Рассыпая искристый след,
Рассекая воздух острым крылом,
Опустился небесный орел —
Бар Дьагыл
[187]
,
С серебряным
Восьмиветвистым хвостом,
Подобным восьми полосам
Раскинутого широко
Монгольского большого шатра;
Летел небесный орел
На огромных, серебряных крыльях своих,
Подобных берестяным полосам
Со стены большой урасы;
Белые звенящие перья орла
Блестели, как боевые мечи.
С головой, как кумысный чан,
Молнии глазами меча,
Выпустив блестящие когти свои,
Как десять кос-горбуш,
Опустился с шумом орел
На темя крутой скалы,
На девять лиственниц вековых,
Сел на верхушки их,
Когтями их под себя подмяв;
Сел, похожий на белый костер,
И устремил свои
Немигающие глаза
На оборотня подземных глубин,
Исполина о трех тенях —
Эсэх Харбыыра-богатыря.
Адьарая сын
Искривился черным лицом,
Распялил широкую пасть,
Оскалил кривые клыки,
Из-под ладони взглянул
На серебряного орла
И, хохоча, промычал:
— Ча-а-чаа!
Что за чудо явилось тут?
Что за птичка порхает тут?
Какая женщина-госпожа
Примчалась ко мне сама! —
А кругом клокотал, бушевал
Огнереющего моря простор,
Подымались мутные волны ввысь,
Открывалась черная глубина,
Готовая поглотить
Того, кто в нее упадет...
Не серебряный небесный орел,
А звенящая серебром
Колдовских подвесок своих,
Сверкающая драгоценным шитьем,
В одежде с шелковой бахромой,
С мерцающим на груди
Золотым эмэгэтом
[188]
своим,
Солнцем железным блестя,