Страница 73 из 295
,
Которой ни края нет, ни конца...
Миновали темную Чуоналыкы
[166]
,
Неуемную Чугдаарыкы
[167]
,
Догоняемые с левой руки
Духом кровавых битв,
Орущим, вопящим Осол Уола,
Провожаемые с правой руки
Визжащей дочерью духа войны,
Неистовой Илбис Кыыса...
Вот перед всадником и конем
Отверзлась бездонная пасть,
Стужей подземной дохнул
Темный зияющий зев,
Дорога, ведущая по крутизне
В безвыходный Нижний мир.
Это был провал
Куохтуй-Хотун,
Где чайки кричат,
Где гагары галдят.
Сторо́жкой поступью конь,
Ступая боком, спускаться стал
По кроваво-скользкой той крутизне —
Ступенчатой, словно горло быка.
Страшно было вниз поглядеть —
Там чернела бездонная глубина...
Это — горловина была,
Ведущая в Нижний мир;
Трупным духом дышала она,
Готовая поглотить
Все, что ни попало в нее.
Чем ниже спускался Нюргун Боотур,
Тем зорче разглядывал он
Туманом окутанную страну,
Странный, подземный мир,
Похожий на страшный сон.
Призраки реяли там,
Чары веяли там;
Гул откуда-то снизу летел,
Будто прибой шумел,
Будто ветер зловеще выл.
Валялись грудами на пути
Кости раздробленные богатырей,
Человеческие черепа
На дорогу выкатывались, как шары...
Человеческие о́стовы там,
Превращенные колдовством
В шаманские чучела,
Прыгали, позвонками скрипя,
Плясали, ребрами дребезжа.
Увидал под собой богатырь
Область подземную Кынкыйатту
[168]
;
Оттуда стоны неслись,
Оттуда зловонье ползло,
Смрадный клубился дым...
Там небо — черный каменный свод,
Ущербный месяц на нем
Корчится, как немой,
Который силится заговорить
И не может ни слова сказать.
Рябое, щербатое солнце там
Судорожно искривилось, как рот
Глухонемого, который мычит,
А не может заговорить.
Тут Вороной богатырский конь
Звонкой пернатой стрелой,
Быстрой падучей звездой
За единый миг слетел с высоты
И твердо всеми копытами стал
На каменном берегу
Огнереющего, огнемутного моря —
Вечно бушующего Кудулу
[169]
...
Ни обхода, ни брода нет у него,
Ни края нет, ни конца.
Стремительный Нюргун Боотур,
Средней земли исполин,
Очутясь на крутом морском берегу,
В отблеске мутно-огненных волн,
Зорко осмотрелся окрест
И невдалеке увидал
Ненавистного врага своего.
Порожденный в воинственный век,
Вскормленный кровью
Бесчисленных жертв,
Бесчестный вор Эсэх Харбыыр,
Исполин о трех огромных тенях,
Ночной разбойник Тимир Дьигистэй
Ехал на огненном змее верхом.
Змей трехголовый Кэй-Уорук
Быстро бежал на восьми ногах;
Сам же всадник невидим был —
Так вертелся, клубился он;
Только дребезжал, мельтешил —
Там, где быть должна его голова, —
Ржавый расплющенный шлем,
Схожий с гнездом орла,
Брошенным в давние времена,
Да мелькнула трижды
Черная пасть,
Да блеснули железною синевой
Кривые клыки его.
Ехал он, горланил, орал,
Эхом гулким подземный мир наполнял;
В горловине отгул гремел,
До́ неба долетал...
Хвастался безудержно он,
Радостно во все горло пел...
ЭСЭХ ХАРБЫЫР
Буйа-буйа-буйакам!!!
Буйаката-буйака!!!
Дайа-дайа-дайакам!!!
Дайаката-дайака
[170]
!!!
Эх ты, злобная мать моя,
Хохочущая пропасть моя,
Черная лютая Чёркёчёх!
Я с такой добычей еду к тебе,
Какой не видала ты;