Страница 52 из 295
У коновязи бился, дрожал
Кюн Дьэсегея
Конь дорогой...
Обрадовался богатырь,
Видя такого коня,
Долго им любовался он;
Потом подошел,
От столба отвязал,
Поводья шелковые ухватил;
Как орел небесный,
Прянул в седло,
Заскрипевшее звучно под ним,
Крепко сел
На широком седле.
Жаждой пространств
Обуянный конь,
У коновязи
Застоявшийся конь
Продолжительно,
Звонко заржал;
Как поющая на лету стрела,
Спущенная с тетивы,
С места рванулся,
Вдаль поскакал.
Словно крылья гоголя по весне,
Ветер в ушах Нюргуна свистел.
Дивный конь
Широкой грудью своей,
Твердой, бронзовой грудью своей
Рассекал налетающий вихрь.
От ударов его копыт
Искры сыпались из кремня,
Грива черная на ветру
Клубилась тучею грозовой,
Кромсаемой молниями в высоте,
Пласталась, как темный дым;
Хвост, как длинная лодка
В быстрой реке,
Метался, бился, шипел,
Вспыхивая серным огнем,
Рассыпая синие искры окрест.
Этот конь,
Воспеваемый в олонхо,
Прославляемый далеко,
Поистине был могуч.
На грани летящих белых небес
Стоя рожденный
Конь Вороной
С юношей седоком на спине
В бескрайнюю ширь,
В непомерную высь
Торжествующего неба взлетев,
Ровно тридцать три
Ревущих дня,
Тридцать три
Вопящих ночи подряд,
Не отдыхая, скакал.
Мчался ввысь,
Устремлялся вниз —
На вершине плешивых гор;
Напрягая мышцы свои,
Ударяя копытами о скалу,
Опять в высоту взлетал;
По беспредельным степям
Широким наметом шел,
По перевалам крутым
Тропотой пробегал,
Топотал.
То он в высоту поднимался, кружа,
Тонко от нетерпения ржа,
То, словно четыре грома с небес,
С грохотом на землю ниспадал,
По́верху, по́низу он летел,
Днем и ночью неутомимо скакал.
Слетая с колен коня,
Восемь вихрей клубилось, гудя;
Хватаясь за гриву коня,
Семь безумных илбисов
Билось, вопя,
Под чугунной грудью коня
Серные мелькали огни...
Мерзлые деревья по следу его,
Поваленные скоком его,
Как шаманы тунгусские, под горой
Камлавшие, волосы растрепав,
Крутились по девять дней и ночей;
Сухие деревья в тайге,
Обрушенные копытом коня,
Прыгали и крутились за ним
Шесть дней и ночей подряд,
Словно Илбис Кыыса,
Хлопая в ладоши, вопя,
Прыгающая
В помраченьи ума...
Древние дерева,
Рухнувшие в тайге
От ударов его копыт,
Толпой голосящих старух
Выли, вопили вослед.
Конь летел могучей стрелой,
Пламенел
Падучей звездой;
Лишь на тридцать четвертый день
Понемногу сбавляя бег,
Стал среди равнины степной;
Всей глубокой утробой своей
Громко, радостно он заржал,
Горой в долине нагромоздил
Горячий, железный кал,
Широкую балку меж двух холмов
Потоком мочи затопил;
По воле всадника своего
Иноходью пошел не спеша,
Ровно, легко дыша.
А юноша Нюргун Боотур —
Как сел он,
Так и сидел в седле.
Только, — после скачки такой,
Не жужжал, не гудел
Осол Уола;
Над макушкой его головы
Не вопила в уши ему
Неистовая Илбис Кыыса,
Не били ему в лицо
Восемь гремящих вихрей степных,