Страница 283 из 295
В соответствии со значительностью событий, описываемых в нем, олонхо создано в «высоком стиле». События сначала развертываются не спеша, в замедленном темпе, но, все усиливаясь и в масштабе, и в темпе, переходят в бурный поток разнообразных встреч и столкновений. В олонхо много символики, архаических слов и оборотов, фантастических образов. Стиль его отличает гиперболизация, контрастность, параллельные и сложные конструкции, традиционные, издавна сложившиеся готовые поэтические формулы — «общие места», образные слова и выражения, переходящие из одного олонхо в другое. Олонхо богато различными изобразительными средствами, особенно сравнениями и эпитетами. Почти в каждом большом описании (а их в олонхо много, ибо оно в основном произведение описательное) можно встретить не только отдельные, так сказать, единичные сравнения, но и сложные конструкции — развернутую цепь сравнений (схожие по построению несколько или много сравнений, с большим количеством примыкающих к ним слов, в которых, в свою очередь, могут встретиться еще сравнения). Эпитеты в олонхо часто также бывают сложными. Иногда сходные синтаксические конструкции, составляющие перечень предметов или явлений, возглавляются характеризующими их эпитетами, составляющими целую «цепь эпитетов». Все это, вместе взятое, создает причудливый узор, своего рода словесные арабески. Но узор этот не разбросанный, как попало, а подчиненный своей внутренней логике, строгой системе.
Здесь нет возможности более или менее подробно остановиться на всем этом. Для подтверждения некоторых положений из сказанного, приведем лишь два примера[16].
В первом из них[17] описывается разгорающийся гнев богатыря, считающего себя оскорбленным.
После этого у нашего человека (от гнева)
спинные сухожилия стали стягиваться,
выгибаясь, как упругое дерево;
ноги его стало сводить,
подобно лучку черкана
[18]
;
на мощных серебряных пальцах его,
подобных десяти серым горностаям,
зажатым голова к голове,
стала лопаться кожа, —
и светлая чистая кровь его
брызнула дрожащими струйками,
похожими на тонкие волоски,
вырванные у лошади с мягкой гривой и хвостом,
(кожа) на обоих висках его стала смарщиваться,
как подстилка из медвежьей шкуры (при сгибании),
из обоих висков его, шипя и разгораясь,
поднялись вверх огни с синим пламенем,
похожие на развороченный костер;
на самой макушке его заплясал
большой огонь, величиной со средний горшок;
из обоих глаз его посыпались вниз искры,
подобные искрам искристого огнива;
когда кровь на спине его
вскипала, бурля,
и подступала (к горлу),
он, харкая, сплевывал
сгустки алой крови
[19]
.
Приведенная картина — символика (олонхосуты, конечно, понимают, что ничего подобного произойти с человеком не может). Ее назначение — превознести героя, как необыкновенного, ни с чем не сравнимого, фантастического богатыря.
Разгорающийся и все более усиливающийся гнев богатыря показывается изменением его внешнего вида.
Большой эффект производят сравнения, хотя для сравнения берутся не «эффектные», а самые простые и обыденные предметы быта: черкан, горностай, волоски из конской гривы, подстилка из медвежьей шкуры, костер, горшок, т. е. то, что в прошлом окружало якута на охоте и дома (именно эти однотипные сравнения и создают «параллельность» частей всей фразы). Эффект усиливается тем, что эти простые, домашние предметы сравниваются с необыкновенными явлениями, происходящими с богатырем в напряженный момент наивысшей аффектации его. Это эффект от контрастности картин — сближения обычного с необычным.
Этим же целям служат и эпитеты, живописующие состояние человека и характеризующие предметы, взятые для сравнения.
Возьмем другой пример[20]:
Построил зимнее жилище
На уходящем вдаль южном берегу
Неубывающего моря
Кыыс-Байгал-Хатын,
Выбрасывающего бич-рыбу
Величиной с трехлетнюю лошадь,
Возникшего на грани земли
И снежного белого неба,
Свисающего, соприкасаясь (с морем),
Как лезвия острых ножниц,
Сеющего густую порошу,
С пуговицами из ярких звезд,
С бичом из грозных молний,
Сопровождаемым разящим громом,
Пересоленным багровыми облаками,
(Похожими) на распластанные в ряд
Крылья и хвост
Бескрайней выси белого журавля
С крашеным клювом,
С ободками вокруг глаз
[21]
.
В основе всей приведенной картины лежит простая мысль: построен зимник. Но эта простая мысль стала своеобразным трамплином для создания целой картины космоса и фантастического моря, граничащего с небом и выбрасывающего чудовищную рыбу. Мысль о том, что море, на берегу которого построен зимник, граничит с небом, несомненно, возникла из наблюдения за горизонтом. Образ призван подчеркнуть огромные, гиперболические размеры этого моря[22]. При этом не ограничиваются только указанием, что море граничит с небом, но дается еще описание этого неба путем описания его «предметов». Это связано с традицией олонхо и всего якутского народного песенного творчества: все предметы, упоминаемые в народных песнях и имеющие значение в ходе развития сюжета их, более или менее подробно описываются. Но в данном случае играет роль не только традиция. Дело в том, что зимник построен первым человеком на земле. Построен в прекрасной стране, являющейся центром земли, предназначенной для счастливой жизни и подробно воспетой во вступительном описании к олонхо. Таким образом, «описание» неба связывает жилище и страну, в которой оно построено, со всем мирозданием, является частью восхваления страны и человека, опущенного богами жить на ней.
Текст начинается с эпитета белого журавля[23], входящего в группу сравнения со словом «облако». В якутских народных песнях и в олонхо для характеристики бескрайней шири неба принято привлекать образ высоко летящего белого журавля — наиболее любимой птицы якутов. Белому журавлю посвящено множество песен, в которых формула:
Бескрайнего неба белый журавль
С крашеным клювом,
С ободками вокруг глаз —